Я перевернулся назад на спину. Я не мог смотреть на Эверли, когда вспоминал это. Это было слишком.
Поместив ладонь на сердце, я сказал: – Это было впервые, когда я услышал его плач. Я был там в тот день, когда он родился.
Эверли открыла рот от удивления, и я знал, что ее глаза смотрели на меня, но все же я не мог взглянуть на нее.
– Для него заняло почти весь день, чтобы появиться на свет. Мы были так взволнованы. Я не думаю, что я был когда-либо так счастлив, как в тот момент, когда он впервые вдохнул. – Я остановился от переполнявших меня эмоций. – Как только он это сделал, медсестра вручила его мне.
Я улыбнулся, игнорируя жжение в своих глазах. – Я был первым, кто его держал. Он заплакал на мгновение, а потом остановился и посмотрел на меня. У него были большие умные глаза, и я знал, что он изменит мою жизнь навсегда. – Я отпустил дрожь по телу, чтобы преодолеть эмоции.
Это было поразительно, как одно из моих самых радостных воспоминаний превратилось в одно из самых грустных.
Мне хотелось подняться с этого покрывала и где-то спрятаться. Я никогда не разговаривал про Грея вот так. Даже с Джо. Это было слишком больно, но здесь, в темноте, держа за руку Эверли, которая прикасалась ко мне, мне хотелось рассказать ей.
Маленькая рука Эверли все еще обвивала мою, держа их вместе. – Кто он, Коул? – спросила она.
– Грэйсон. Он был моим сыном. Я назвал его Грей. Названный в честь моего прадеда, – я так тихо сказал, что почти не услышал себя. Я не знал, слышала ли меня Эверли или нет, но мне это и не нужно было. Я просто хотел все высказать.
Она сжала своей крошечной рукой мою. – И что же случилось?
Я нервно засмеялся. – Он не был моим. Оказывается, Марла любила спать с кем попало. И ей особенно нравилось спать с теми, у кого была фамилия Бриггс. Грей не мой. Он сын моего брата Остина, – закончил я. Боже, моя грудь была так тяжела, как будто вся темнота ночи легла на нее.
Эверли перевернулась на бок и накрыла мою ладонь своей. Она держала мою большую грубую руку в своей маленькой и мягкой ручонке. – Прости меня, Ковбой, – сказала она тихо, кладя свою голову мне на плечо. – Чтобы там ни было, я думаю, она чертовски глупа.
Я улыбнулся. Марла была больше, чем глупа.
Неизвестно, сколько мы лежали там этим жарким и влажным вечером, пока Эверли не подняла голову с моего плеча и не легла на спину, убирая свои руки и сложив их на животе.
Она глубоко вздохнула, как будто была готова к важному разговору.
– Вот скажи мне, Коул, на полном серьезе?
– Что? – Спросил я, изучая ее, пока она рассматривала звезды.
– Ты хочешь, чтобы я надрала ей задницу? – спросила она, даже не подавая намек на улыбку. – Потому что я могу сделать это, – она невозмутимо, наконец-то, посмотрела в мои глаза.
Откинув голову назад, я засмеялся так глубоко и сильно, чего не делал уже много месяцев, и весь тяжелый груз как будто сняли с моей груди. С Эв я словно мог дышать впервые за долгое время. Было очень здорово, что кто-то был на моей стороне.
– Ты материшься, как чертов сапожник, ты знаешь это? – Сказал я, все еще смеясь.
– Упс. – Она, улыбаясь, пожала плечами, и снова начала смотреть на звезды. – Тебе это нравится.
И она не ошибалась.
Глава 12
Эверли
– Мама Лу, – сказала я, улыбаясь в трубку телефона.
Я лежала на своей гигантской кровати с телефоном, прижатым к уху, который мне дала Мама Лу перед отъездом. Я провела весь день, помогая Мисси убирать весь большой дом, и была совсем истощена. Но это было хорошее чувство. Состояние полного изнеможения заставило меня ощущать блаженство и лень. Такая вот усталость была моей новой зависимостью. Я жила ради нее.
– Уже прошло три недели, Маленькая Птичка, – сказала она сухо, но я могу сказать, что она была рада меня слышать.
И это правда прошло три недели. Время пролетело, и я хотела позвонить раньше, но дни в этом месте проходят как минуты. Мы здесь все были заняты от рассвета до заката, и в то время как моя голова касалась подушки, я была настолько истощена, что почти сразу же засыпала.
Я нахмурилась. – Я знаю. Прости. Я так занята здесь, что едва ли хватает минутки для себя. Я собиралась позвонить…
– Остановись. Просто скажи мне, как там обстоят дела. Тебе нравится? Они хорошо с тобой обращаются?
Я улыбнулась. – Тут удивительно, Мама Лу. Эта ферма. О, она прекрасна. Тебе бы понравилась. Я встаю очень рано почти каждое утро, чтобы просто, сидя на крыльце в кресле-качалке, посмотреть на рассвет. А Джо – он такой замечательный. Он и Коул показывают мне что-то новое каждый день. Я забочусь о лошадях и, в конце концов, я обязательно прокачусь на них. Они дают мне почувствовать себя членом семьи. Это место... – я сделала паузу, чтобы тяжело сглотнуть и собрать свои эмоции. – Оно очень особенное. Я не знаю, что буду делать, когда лето закончится. – Я замолчала. И оказалось как гром среди ясного неба то, что лето пройдет, и мне придется покинуть это место.
Я не хочу думать о том, что оставлю Джо и Коди, но особенно Коула, которому я помогаю все больше и больше с каждым днем. Он был счастлив. Мой ковбой возвращался ко мне. Это был медленный процесс, но он был виден налицо. Он улыбался за обедом. А во время наших совместных поездок по местности, его голова откидывалась назад от смеха.
Иногда гнев, обида или грусть затуманивали его глаза, но я почти всегда могла вырвать его оттуда своими шутками или дерзким поведением. Этот мужчина любил мою дерзость, а я обожала делать его счастливым.
Я была шокирована тем, что Марла лгала Коулу о ее отношениях, и что ребенок был от Остина. Рассказ Коула просто разбивал мое сердце, потому что Коул явно любил этого ребенка. Моя личность, которой нравилось все исправлять, хотела помочь Коулу, но я быстро осознала, что не смогу вернуть ему сына, который не был его. Это не тот вид ситуации, который можно было улучшить. Только время могло все это исправить. Ему придется излечиться от чувства потери, прежде чем он сможет перебороть горечь предательства.
Наша ночь под звездами с переплетенными руками, пока что мое лучшее воспоминание, даже лучше, нежели наш день в поезде или день, когда мы осматривали ферму с моими руками, обернутыми вокруг его талии. Я помнила все моменты с Коулом.
– Я так счастлива, что тебе там нравится, детка. – Она вздохнула, ее голос наполнился слезами, когда она продолжила. – Ты заслуживаешь каждого счастливого момента. Ты ведь это знаешь, не правда ли, моя Маленькая Птичка? Это место. Эти люди. Им повезло, что у них есть ты. Так же повезло, как и тебе, что ты там.
Улыбаясь, я поняла, что слишком крепко держу трубку телефона. Я скучала по ней. Очень сильно. Может, Джо и Коул были рады тому, что я здесь, но ничто не могло сравниться с тем, как я была благодарна за них и это место. И никогда мне не было так хорошо, как по утрам на крыльце смотреть на восход солнца или за обеденным столом в окружении Коула, Коди, Мисси и Джо. Эти люди слишком быстро покорили мое сердце.
Рядом с Джо, с его большим добрым и открытым сердцем, я чувствовала себя в безопасности и как дома. Длинные разговоры по ночам с Мисси ослабили мои переживания по поводу нового места, а Коди со своими забавными выходками всегда заставлял меня смеяться, а его бескорыстность так располагала к нему.
Даже Красотка как-то умудрилась украсть кусочек моего сердца. Когда я ее впервые увидела, она мне казалась такой огромной и такой пугающей. Но сейчас, я в буквальном смысле кормлю ее с ладони, и моя любовь все больше возросла к ней за эти пару недель. Каждый день я прихожу в сарай, чтобы покормить и расчесать ее. Как мне велел делать Коул. Иногда были только я, Красавица и Чудовище, но большинство дней также был и Лео, он раскладывал сено и чистил стойла. Обычно он разговаривал со мной, пока я расчесывала Красавицу. Мне нравился Лео, и он, казалось, был моего возраста, но я не могу сказать, что его интересовало что-то еще кроме дружбы. И, несмотря на то, что Коул не был во мне заинтересован, я ничего не могла поделать с тем, что положила на него глаз.