— Вот ты долбанутая! — С этой фразой в класс вошли две подружки: высоченная, на полторы головы выше преподавательницы, Алиса и хрупкая до прозрачности Олеся.
Девочки были не разлей вода, подруги чуть ли не с первого дня на танцах, как встали рядом в одну линию, так и не разбежались до сих пор. Обеим уже по четырнадцать.
— Привет, Лисы, что опять не поделили?! — Ксения обняла сразу обеих, девчонки обняли ее в ответ.
— Ксюша, скажи, что все, кто прокалывает язык, — дуры! — потребовала Алиска у хореографа.
— А кто у нас проколол язык? — удивилась Ксения.
— Никто... пока. — Алиса сделала многозначительную паузу. — Но одна долбанутая собирается!
— Главное, чтобы это не поменяло точку равновесия и не влияло на танцы, — философски пошутила наставница.
— Поняла? — фыркнула Алиска на подругу. — Ксюша тоже считает тебя долбанутой!
— Она этого не говорила. — Олеся высунула язык, совершенно целый и неповрежденный, и даже пошевелила им, чтобы стало понятно, насколько она презирает чужое некомпетентное мнение.
Вот ради этих прекрасных дурочек Ксюша и тянула все то, что взвалила на плечи. К детям привязываешься.
— Так, а близняшки у нас где? — удивилась она, не обнаружив сестричек.
— А у них в школе маленькое родительское собрание, — отозвалась Геля, плотненькая коренастая девочка с темной гривой кудрявых волос.
— В смысле? — не поняла Ксения.
— Ну, они физичку обматерили. Вот. Теперь все друг с другом и родителями выясняют, кто был больше неправ.
— Ясно. Пусть выясняют. Им же хуже, — махнула рукой хореограф. — Встаем на танец огня.
В три линии выстроилось десять человек. Еще двое были на школьных разборках, одна сидела дома с переломом руки. Хорошая команда. И через месяц областной конкурс. Надо тренироваться. Непонятно только где!
За звуками музыки Ксюша не услышала тихого стука в закрытую дверь, поэтому появление директора ДК стало неприятной неожиданностью. Мужчина поманил Ксению в коридор. Та кивнула, давая понять, что увидела, но танец не прервала, повторяла движение вместе с группой, вела за собой. И лишь закончив связку, повернулась, поздоровалась с директором и велела детям:
— Еще раз от начала до конца!
Не повезло Ксюше остаться незамеченной, как хотелось. Да и рассчитывать на это не стоило, конечно.
Она сквозь музыкальное сопровождение вслушивалась в шлепание кроссовок по полу, убеждаясь, что все работают. Потирала нервно руки, понимая, в чем суть разговора.
— Ксюш, что будем делать с оплатой?
Естественно, она ничего другого и не ждала, долга по аренде было два полных месяца.
— Марк Анатольевич, вы же меня знаете! Я в любом случае все оплачу! — попыталась убедить директора.
— Ксюшенька, я все понимаю. Я тебе верю. Но мне надо крышу ремонтировать! Договариваться с бригадой уже сейчас. Вносить предоплату! — объяснял тот. — Я же тебя не гнал, ждал два месяца. Но теперь — край. У меня уже есть те, кто придет на твое место. Сама знаешь, с помещениями у нас плохо, так что я был несказанно благосклонен к тебе!
— Марк Анатольевич! Где я с ними буду готовиться к конкурсу?! Он в апреле! — взмолилась девушка.
— Ксюша, милая, где я возьму семьдесят тысяч предоплаты?! — в тон ей ответил директор. — У тебя неделя. Не обессудь. — И ушел.
Кудрявая голова высунулась за дверь, и Геля вопросила:
— Ксюш, нам еще раз прогонять или тебя ждать?
— Прогонять, — автоматически ответила преподавательница.
Дверь закрылась, оставив Ксению наедине с очередным обломом судьбы.
Самое смешное во всем этом — если бы все делали так, как говорят, укладывались в сроки и верно информировали, то никакой проблемы с деньгами не было бы. Еще в конце прошлой весны девушка вложилась в покупку помещения на первом этаже строящегося дома. Отдала все сбережения до монетки, взяла кредит, но купила. Дом обещали сдать в октябре. На дворе заканчивался март. И сейчас казалось, ее ждал переезд не раньше следующего октября, хотя завтраками от застройщика и непосредственно бригады строителей она была закормлена до одури.