За это время растаяла не только подушка безопасности, уходившая на аренду, в то время как основной заработок шел на покрытие кредита и вложения в грядущую отделку будущей школы танцев, но и все тонкие прослойки между этой самой подушкой и откровенной нищетой. Ксения жила в долг. Долг был все больше.
Сегодня карточный домик рассыпался. Мечта снова сломалась. Ксюша тяжело вздохнула, пошла работать. У нее еще неделя. А там?.. Было очень жаль всего, что казалось и не сбылось. Для ее детей — тоже.
***
Если Ксения скажет, что день прошел легко, — соврет. Тянулась из последних сил. Улыбалась. Старалась. Идей выхода не прорисовывалось, а сожаление росло. Если бы она распустила группы перед Новым годом, может, было бы лучше? Если бы попыталась договориться с новой хозяйкой ее школы танцев, может, было бы лучше? Что угодно могло бы быть лучше того, что получилось.
Через месяц в Турции начнется сезон, можно поехать аниматором. В конце концов, это позволит закрыть хотя бы насущные долги. Уже что-то. А потом она вернется, помещение будет, начнет сначала. Соберет снова группы. Кто-то да дождется ее.
Жалко только, что обещала детям конкурс с возможностью выезда на финал в Москву. Этого уже не будет. Вот и у них начали ломаться мечты.
Ксения тихо сложила в рюкзак вещи, уходя, заперла танцкласс. За окнами темнело. Работать можно еще пять дней. Будет работать.
Попрощалась с тетушкой на вахте, отдавая ключи. Постояла у собственной фотографии, вспоминая детство. И двинулась на выход.
К вечеру подморозило. Ксюша поежилась, плотнее запахнулась в куртку, посетовала сама на себя, что в кроссовках, а не в нормальных ботинках или сапогах. Ноги мерзли, а занырнув в подтаявшую днем и подмерзшую к ночи лужу, и вовсе стали мокрыми.
Так и прихлюпала домой. К дверям вышел хмурый гражданский супруг, забрал у жены сумку и удалился.
— Леш, я думала, тебе сегодня в рейс, — удивилась Ксюша.
— Завтра. Перенесли, — пробасил Алексей.
— Что так? — Она зашла в комнату, где мигал экран компьютера, и погладила мужа по спине.
— Да не знаю, — не отрываясь от игры, пожал тот плечами. — Какая разница, Ксюх? Или надоел уже?
— Смешной!
И что их мир не брал никогда? Год вот уже живут вместе. Даже дважды решали подать заявление в ЗАГС, а все ругаются из-за всякой ерунды. И ведь как нарочно, только решат оформить — скандал. Разругаются, она уедет к своим родителям, или он — к своим. Через пару дней, неделю — помирятся. Вроде живут дальше.
С Лешей Ксения познакомилась, когда еще с Вадиком танцевала. Посадили к ней за парту новенького. Смурного скуластого блондина, не пожелавшего даже «привет» сказать соседке. А потом как-то само собой так получилось, что начали общаться — сначала по обязанности: то учителя пошлют объяснить что-то вечно пропускающей спортсменке, то, наоборот, Ксюшу отрядят к заболевшему соседу. В общем, притерлись, а дальше и полюбили друг друга. Ну а ссоры? Так характеры — у Ксюши взрывной, от него и Вадя страдал, у Леши долго копящаяся флегма, которая порой так вырывалась наружу, что оставалось только собирать чемоданы и бежать. Но это они поняли со временем. А по юности, бывало, и до драки доходило.
Расставались, конечно, дважды в год серьезно и раз по десять в запале на пару дней. Совсем разбежались, когда Ксюша ушла в команду стритдансеров и поехала с ними по городам и весям. Лешке не нравилось. На том расплевались. Разбежались. И до приезда домой Ксюши с зашитыми связками даже не разговаривали.
А там, с долгим восстановлением ноги, наладились и отношения. Казалось, по-настоящему. Дружили, сошлись, живут вот. Собираются расписаться как-нибудь, в спокойные времена. Не сейчас. Сейчас на Ксюше кредит и недострой. У Лешки тоже все непросто: с партнером взяли в лизинг фуру, надо выплачивать.
— Мать твоя приходила, мясо там принесла с картошкой, — не поворачиваясь от экрана, сказал Алексей.
— Хорошо-то как! Есть хочу так, что даже жрать! — обрадовалась жена.
Все-таки голодный человек далек от адекватности: все время хочется ругаться и страдать, а поест — приходит в согласие с собой и миром. Выкладывая еду в миску и засовывая в микроволновку, Ксения блаженно прищурилась от мысли, что сейчас вынет соленый огурчик и ужин будет совершенно прекрасен. Даже тягучие мысли о необходимости оплатить аренду или съехать на некоторое время перестали бродить в голове.