— Вадь, а ты всегда такой трескучий?
— Профессия! — расхохотался мужчина. — Я же этот, пиар-агент, маркетолог. Ну, всего понемногу. Веду клиентам соцсети, общаюсь с блогерами там всякими. С танцами у меня все закончилось, как в Москве оказались. Ну, даже не совсем так, мы с родителями сначала пробовали, но ты бы знала, какие там девки! Она в шагах косячит, а претензий как у королевы! А я тут резко в рост пошел, стал путаться в ногах, руках, движениях. В общем, хорошие партнерши от меня отказывались, плохие мне были не нужны. Так и закончил. Да и нормально вообще-то. Выучился. Работаю вот. Мешок денег зарабатываю.
— Я бы тоже хотела мешок денег, — хмыкнула Ксюша.
— Вот школу откроешь, будут и деньги, — засмеялся Вадим.
— Тоже так думаю.
Не рассказывать же давно чужому человеку о собственных проблемах.
На главной центральной улице, как положено в талом марте, стояла пробка.
— Ладно, Вадь, выброси меня где-нибудь здесь, дальше я пешком быстрее доберусь, чем в автомобиле. Спасибо, что подвез.
Ксения оглядывалась по сторонам, прикидывая, куда можно вывернуть и запарковаться.
— Давай я тебя подожду неподалеку? — Вадим нашел место и пристроился на обочине. — Мне правда заняться совершенно нечем, а с тобой не скучно вроде.
— Хорошо людям, у которых мешки денег и заняться нечем, — подколола его Ксения, открывая двери. — Лучше бы ты дома на диване полежал, если уж свободное время выдалось.
И ушла, не предлагая никакого решения. Пробегала по кабинетам почти два часа. Опять ругалась со всеми, у кого не просила, и просила у всех, с кем не ругалась. С грехом пополам дела как-то сдвинулись с мертвой точки.
Ксюша стояла и дышала талым воздухом пришедшей весны. Жизнь обновлялась. Может, и ей повезет обновиться. На остановке тормознула грязно-серая от погоды и бело-желтая от природы маршрутка. Ксения забралась вместе с другими неугомонными, которым не сиделось в кабинетах в середине рабочего дня. И двинулась на занятия.
Не успела открыть двери Дворца культуры, как в них проскользнул рыжий малыш лет пяти.
— Богдан! — позвала Ксюша мальчишку, но тот уже укатился колобочком внутрь здания.
Обернулась, чтобы найти провожатого, кивнула неспешно идущей пожилой женщине, дождалась, пропустила вперед себя.
— Вот ведь, никакого удержу нет, — пожаловалась та, идя рядом с преподавательницей внука. — Ксюшенька, вы б его побольше гоняли, что ли?! А то он до прихода родителей мне всю квартиру разнесет до переборок!
— Он у вас прямо шаровая молния, — посочувствовала Ксения женщине.
— Так его отец был таким же, лет до пятнадцати только и умел, что бежать куда-то сломя голову. Потом уж поутих чуть. Ну а из армии вернулся другим человеком.
Коридор перед танцклассом гудел десятком детских голосов, изредка слышались пошикивания взрослых.
Ксения отперла двери, запустила банду мальков. Покрикивая, построила в линии, начала разминку. Вот темноволосая Зухра, которую водит закутанная в платок мама совершенно славянской внешности. Вот блондин Антошка, плачущий каждый раз на растяжке, но в остальное время смеющийся звонко, как маленький колокольчик. Вот неунывающая Соня: делает все неправильно, но улыбается так, что от ее улыбки загораешься сама. Ксюша любила этих малышей и понимала, что они-то, скорее всего, не дождутся новой школы, если сейчас закрыться. Опять заскребли на душе кошки.
В коротком перерыве между группами, допивая йогурт и размышляя обо всем, всерьез решила, что нужно взять второй кредит и закрыть долг. Не такие большие деньги, если подумать, тысяч сто всего. Отправила заявки в несколько банков в надежде, что хоть один отзовется. В долги, понятно, лучше не влезать, но делать тоже что-то надо.
С этой мыслью дождалась старших. Сегодня были все: и близнецы, видимо нашедшие слова оправдания для директора, и две Лиски, и веселая Женька, буквально проходившая на руках все время до начала тренировки.
— Девочки, «дискотека», встаем.
Ксюша поставила музыку.
Еще два часа смеха, танца, большого труда. Все терялось в их и ее движениях: сложности, проблемы, усталость. Абсолютно все. Оставалась только чистая радость и чистая усталость счастливого тела.