И это ввергло бы мир в хаос. Со временем, конечно, Порядок бы взял свое, но ценой огромных жертв.
В кровопролитной войне никто не заметил бы, что перестали появляться новые демониды, а после восстановления столпов все вернулось бы на круги своя…
Что ж, по крайней мере понятно, почему Канески — государственная тайна.
— В мире полно безумцев, девочка, — снисходительно ответил Канески. — Больше скажу — жаждущих власти безумцев. И поэтому мое существование держится в строжайшей тайне.
— А почему вас… ну… оставили в живых? — я не смогла удержаться от любопытства.
Он рассмеялся:
— Ну и вопросы, однако. Потому что Порядок — это не кровавая диктатура, и не занимается чистками для сохранения статус-кво.
— Вас берегут, потому что никто больше не знает, как работают столпы? — предположила Лерри восторженно.
Даже не возьмусь гадать, что привело ее к такому выводу. Но Канески, продолжая улыбаться, покачал головой:
— Нет, разумеется, столпами занимается множество людей, и их совокупные знания равны моим, просто они ими не обмениваются. А теперь признавайтесь, кто вы, и откуда обо мне узнали.
Вокруг нас вспыхнули тонкие силовые линии, и я поняла, почему он был так расслаблен и даже беззаботен для человека, которому могут угрожать властолюбивые безумцы. Разумеется, у него имелись средства противодействия, особенно с учетом его инженерного гения.
Оказаться в энергетической клетке было неприятно исключительно в том плане, что Канески мог вызвать стражей, которые арестуют нас раньше, чем мы узнаем главное.
— Простите, мы не представились, — смущенно ответила я. — Айсения, это моя подруга Лерриния и наш друг Рэй. О вас нам сказал профессор Соенер.
— Соенер? — приподнял брови Канески. — Этот безумный исследователь?
— Но он вроде бы говорил, что вы не знакомы, — озадачилась я.
— Лично — нет, — подтвердил мужчина. — Но я про него наслышан. Пытаясь продвинуть свою теорию, в какие только двери он не стучал. В мою — в том числе.
— А он откуда о вас знает? — полюбопытствовала Лерри.
— Когда-то он проходил практику в моей лаборатории, — хмуро ответил тот. — Возможно, тогда и выяснил то, что не должен был.
Видимо, Соенеру хватило ума не афишировать свои знания, хотя воспользоваться ими он попытался, когда искал покровителя. И вряд ли сказал бы об этом нам, не будь на кону спасение мира.
Я вдруг поняла, что мы просто тянем время. Возможно, Канески — в ожидании стражей, которых он наверняка уже вызвал. А я — боясь выяснить, что мы зря сюда приехали. Поэтому, пока не стало слишком поздно, я выпалила на одном дыхании:
— Столпы генерируют какое-то излучение, которое привлекает демонидов из их мира в наш. Вы знаете, что это может быть и как от этого избавиться?
— Что? — изумился Канески. — Что это за бредни?
— Это правда! — решительно возразила я. — О зове нам рассказал демонид, и этот зов появился ровно тогда, когда были установлены первые столпы!
Канески рассмеялся:
— Такого я еще не слышал. Демонид рассказал? То есть вы хотите сказать, что повстречали разумного демонида?
— Это я, — Линк снял маску, очки и кепку, представ перед Канески во всей жути своего полного защитного покрова.
Получилось эффектно.
Мужчина побледнел от испуга, и до него дошло:
— Рэй… Лурански?
— Я делю с ним тело, — кивнул Линк. — И я могу подтвердить, что нас приводит в ваш мир зов. И он появился вместе со столпами.
— Это… это какая-то мистификация, — пробормотал Канески.
— Зачем нам вас обманывать? — снова взяла я слово. — Мы приехали сюда, чтобы узнать, можно ли исправить столпы, чтобы они больше не приманивали демонидов.
— Они ничего подобного не… — он вдруг осекся. — Разве что… эффект Вюйлера? Мы никогда не обращали на него внимания, на работу столпов он не оказывал никакого влияния…
— Эффект Вюйлера? — повторила я.
Мне был знаком этот термин. Когда-то в школе я готовила по нему доклад, поэтому в памяти он и сохранился. Но в этом физическом явлении, который проходят в рамках школьной программы, нет ничего особенного.
— Эхо, которое дает резонанс между волнами в одном частотном коридоре, — пояснил Канески. — Оно возникает из-за неточности в настройках, но…
— Значит, столпы можно откалибровать так, чтобы свести эффект Вюйлера к нулю? — мне вспомнились основные тезисы школьного доклада.
Канески задумался, а затем сорвался с места с прытью, которую я бы в нем не заподозрила.