Он никогда не терял контроль, даже во сне крепко удерживая натянутую струну в своей груди. А затем… едва не умер.
В обязанности рыцарей Порядка не входило обезвреживание преступников из числа людей. И он находился в увольнительной, просто выбравшись в город на прогулку. Но пройти мимо не смог — бандиты начали перестрелку в людном месте, и он должен был попытаться их остановить.
Пуля попала прямо в грудь, туда, где всегда дрожала натянутая струна чужой сущности. Слишком близко от сердца — а может, и в само сердце. Рэй не успел понять, его сознание погасло. Он очутился в кромешной тьме, снова чувствуя тот леденящий холод, сковывающий саму его суть. Но он знал, как справиться с этим. Только на этот раз ему потребовалась вся его воля, чтобы загнать холод туда, откуда тот выбрался.
Мучительно долго Рэй возвращал себе контроль, а когда очнулся, едва сам не пустил себе пулю в голову.
Потому что очнулся он посреди побоища — и кровь на нем ясно указывала, кто устроил эту бойню. Но слишком свежо было воспоминание о том, каких трудов стоило ему восстановить контроль, чтобы рисковать, пытаясь самоубиться. Та тварь, что вырвалась из-под его контроля, может сделать это снова, исцелив его тело.
И тогда Рэй ударился в бега.
Нет, он не боялся умереть, хотя понимал, что стражи Порядка не пощадят его, если схватят. Он стал монстром, одержимым — и его смерть сделала бы этот мир куда безопаснее. Но он боялся, что его не смогут убить. Что лишь снова выпустят на волю демонида. И на этот раз Рэй не сможет восстановить контроль.
Но он оказался совсем не приспособлен к бродячей жизни. За ним всегда присматривали — сначала в больнице, затем в казарме. И никогда не учили выживать в дикой природе. Рэй отчаялся. Настолько, что его перестали пугать последствия. Пусть его убьют — и разбираются с демонидом, который появится на его месте.
Вот почему он безропотно последовал за незнакомкой, накормившей его и пригласившей в дом.
Он понимал, что она его узнает и сдаст стражам, но ему уже было все равно. Он устал скрываться, и потому решил, что, хотя бы перед смертью снова насладится благами цивилизации.
Чего он не ожидал, так это сочувствия и попытки помочь. Рэй был благодарен и не собирался пользоваться гостеприимством Айсении дольше, чем она позволила. А затем проснулся посреди коридора чужого дома, а в его голове зазвучал незнакомый голос.
Демонид, которого внедрили в него, оказался разумен. И даже придумал себе имя.
Линк.
Ненавистная сущность в его теле обрела сознание и больше не позволяла удерживать контроль над ней так же твердо, как прежде. И демонид говорил в голове Рэя.
Это сводило с ума.
И тем сильнее, что Рэй понимал — это навсегда. Не существовало способа разделить их, и этот голос останется с ним до конца жизни. Голос, который учился ломать его контроль, захватывая тело Рэя.
И не нападал ни на кого, когда это у него получалось.
Более того, он странным образом привязался к их гостеприимной хозяйке, Айсении. И та ничуть не боялась Линка, что поражало Рэя до глубины души. Пока он не узнал, что Линк влюблен в Айсению.
Поначалу Рэй не поверил. Это казалось невозможным — демонид, влюбленный в человека. Но Линк не умел лгать, и у него не было для этого ни единой причины. Наверное, именно в тот момент Рэй перестал воспринимать Линка исключительно как врага. А его собственные чувства к Лерри позволили ему понять всю боль существа, любовь которого останется безответной.
Наверное, именно поэтому Рэй поверил, что Линк действительно готов пойти против своих сородичей, чтобы защитить Айсению. И в решающий момент отпустил контроль. Потому что знал — даже с помощью Линка он сам не справится.
Никогда еще он не оказывался заперт в собственном сознании так надолго. Не во сне — он мог наблюдать за всем, что происходит вокруг них. И больше всего опасался, что Линк не позволит ему вернуть контроль над телом.
Но Линк отступил. Сам, добровольно и без напоминаний, в соответствии с их планом — сделать Рэя героем, тем самым вернув ему нормальную жизнь.
Насколько вообще может быть нормальной жизнь, если делишь тело с другой личностью.
Все время до суда и во время Линк был непривычно тих, появляясь лишь изредка, когда рядом никого не было. Его голос шелестел, почти неслышный. Короткие просьбы посмотреть что-то конкретное; советы, как лучше вести себя на суде и с репортерами.