Но я не обращала на нее внимания. Езда по городу по-прежнему была для меня вызовом, и в глубине души я была даже рада, что мне есть на что отвлечься.
И не думать о Линке, который теперь обитает в теле парня, когда-то цинично меня бросившего.
Обитает ли? Действительно ли ему удалось занять пустое тело? Все ли прошло успешно?
И нет ли побочных действий у этой уникальной процедуры?
А у меня нет никаких прав находиться рядом. Или спросить лечащего врача. Или обратиться за ответами к его новой семье.
Сможем ли мы вообще хоть как-то встретиться? Если Кайл очнулся — когда его переведут из реанимационного отделения? И пустят ли меня к нему?
Конечно, можно дождаться, пока его выпишут, и надеяться, что он сам придет ко мне.
А если не придет? Если он все-таки потерял память? Или его больше не привлекает мой запах?
Если я стану ему, как и Кайлу, не интересна?
Я переживу. Пережила ведь однажды. Просто… узнать бы.
К тому моменту, как мы добрались до дома, Рэй очнулся, и до своей комнаты добрался практически сам — с некоторой нашей поддержкой. И снова отключился.
Лерри будила его, чтобы накормить, и дежурила в его комнате весь день.
А я пыталась заняться хоть чем-то, чтобы не мучиться все теми же вопросами, и постоянно просматривала новости, в надежде, что о Кайле напишут.
Интересующая меня информация появилась ближе к вечеру. В новостной заметке сообщалось, что из продолжительной комы вышел наследник семейства Лиувери, что врачами рассматривается как чудо, поскольку прогнозы были неутешительными. В заметке упоминали, что кома не прошла для пациента бесследно, но в чем это выражалось, сказано не было.
Я поняла, что речь шла об амнезии. Память Кайла была Линку недоступна.
Но сохранил ли он свою память?
Узнать это прямо сейчас я никак не могла.
На следующий день Рэй чувствовал себя гораздо лучше, хотя и жаловался, что у него болит все тело. Ничего удивительного, оно испытало гигантскую нагрузку, а исправить ее воздействие некому.
Я только посмеялась над почти обиженными жалобами парня на самочувствие. А Лерри крутилась вокруг него, совершенно счастливая, и впервые за последнее время проигнорировала присланный Виком букет.
Да, ее бывшему придется распрощаться с планами ее вернуть. И это в двух шагах от цели! Какое, должно быть, разочарование.
Вполне возможно, Лерри выпадет шанс посмотреть, как за нее сражаются. Хотя я бы сразу поставила на Рэя, даже в его нынешнем состоянии. Тренированный рыцарь Порядка даже без ручного управления состоянием организма явно сильнее научного сотрудника.
И я искренне радовалась за подругу. Рэй сможет сделать ее счастливой.
Мысли же о туманности будущего моих собственных отношений я тщательно гнала прочь.
Хотя больше всего мне хотелось все бросить и мчаться в больницу к Линку, я понимала, что толку от этого не будет. К тому же неизвестно, какие последствия могут быть у моего проникновения в закрытое для посещений реанимационное отделение. Явлюсь в больницу — и меня тут же опознают. Уж лучше подождать, пока шумиха уляжется. Вдруг на фоне чуда с Кайлом обо мне забудут? По крайней мере, до сих пор об этом нигде не упоминалось.
Моих выдержки и терпения хватило еще на три дня, за которые Рэй окончательно поправился, а Вик попытался-таки выяснить отношения. Правда, не с Рэем, физическую форму которого он сразу оценил, а с Лерри, которую объявил падкой на популярность, меркантильной и распутной — не узнать Рэя он не мог.
Вот только вместо того, чтобы выслушать оскорбления и покорно раскаяться, Лерри продемонстрировала Вику, почему ее боятся во всех городских администрациях. Внезапные зубки у его нежного цветочка Вика напугали, и он исчез с горизонта моей подруги.
Девушка с собственным мнением Вику была не нужна.
На утро четвертого дня ожидания я плюнула на все, вызвала такси и, никому ничего не сказав, рванула в больницу. У меня больше не было сил выносить неопределенность.
За стойкой регистратуры была уже другая женщина, и на мой вопрос, в какой палате находится Кайл, она назвала отделение и номер, а заодно пояснила, как туда пройти.
Вопросов, кто я и зачем к нему иду, не последовало. Но удивляться я не стала. Мало ли, вдруг для него разрешили посещение всех в надежде, что память отзовется хоть на кого-то.
У дверей палаты я остановилась, собираясь с духом, а затем без стука, чтобы не дать себе возможности сбежать, зашла.
Кайл стоял у окна, одетый в легкую пижаму, все еще неестественно худой, со слегка растрепанными черными волосами. На мое появление он обернулся.
Оказывается, я успела отвыкнуть от того, насколько он красив. Сейчас, когда его лицо больше не напоминала посмертную маску, я снова могла оценить точеное совершенство его черт.