Однажды во время большого приема в Белом доме в зал набилось столько народу, что Линкольну пришлось отказаться от рукопожатий и ограничиться только поклонами. Вдруг он увидел бледного калеку-солдата, идущего рядом со своей просто одетой матерью. Линкольн прошел к ним, прежде чем они успели дойти до дверей, взял их за руки, приветствовал и сказал, что их приход его радует.
Как-то Линкольн поделился своими мыслями с начинающим репортером нью-йоркской «Трибюн»; репортер только что вернулся с фронта, где он знакомился с настроениями офицеров и солдат действующей армии, и проинформировал о них президента. «Лучше мне потерпеть поражение на выборах при поддержке солдатских голосов, чем победить без них», — сказал президент.
Многие тысячи солдат в конце 1864 года утверждали, что они лично встречались с президентом. На смотрах войск Линкольн часто слезал с коня, проходил вдоль шеренг построенных частей, пожимал руки не только стоявшим в передних рядах, но протягивал руки и солдатам из задних рядов; при этом он приветливо говорил; «Рад, что вы хорошо выглядите; рад встрече с вами».
Согласно заявлениям, поданным в бюро пенсий, в феврале 1864 года в стране насчитывалось 150 тысяч вдов и матерей, потерявших мужей и сыновей на войне.
Президента редко беспокоили жалобами по поводу убитых или умерших. Но поток просителей с ходатайствами за живых не прекращался в течение всего дня. И многие из тех, за кого просили, были очень молодыми.
Воевали в основном молодые; в армиях Соединенных Штатов было примерно 30 процентов еще не достигших 21 года, не получивших еще избирательных прав. Еще 30 процентов охватывали возрасты от 21 до 24 лет. Солдаты в возрасте от 25 до 30 лег составляли еще 30 процентов армии, и лишь немногим больше 10 процентов падало на старшие годы.
Майор Столбранд однажды вручил Линкольну «важные донесения», привезенные им от генерала Шермана. Майор, постоянно проживавший на западе, был шведского происхождения. Он добровольно пошел в армию по первому призыву Линкольна еще в 1861 году и с тех пор непрерывно воевал, нередко выполняя в критические моменты сражений обязанности полковника или бригадного генерала. Он собирался уйти со службы, так как долго не получал повышения в чине. Шерман не хотел потерять майора Столбранда и попросил его по дороге домой заехать в Вашингтон и передать президенту «важные донесения». Линкольн вскрыл печати на конверте, прочел письмо и протянул руку посетителю.
— Как поживаете, генерал?
Столбранд исправил ошибку президента:
— Я не генерал, я только майор.
Линкольн усмехнулся:
— Вы ошибаетесь. Вы — генерал.
И спустя несколько часов, имея на руках назначение, подписанное Линкольном, Столбранд вернулся в армию Шермана.
Джим Конер из графства Майами в штате Индиана, вернувшись домой из долгой поездки, рассказал обо всем, что с ним произошло за время путешествия. Его четыре сына и несколько соседских юношей находились в потомакской армии. Вместе с конгрессменом Конер пошел к Стентону за пропуском в армию, чтобы повидать ребят. Стентон отказал, и вскоре старый Джим с конгрессменом стояли перед Линкольном. Конер взывал:
— Боже мой! Я не могу вернуться домой, как я посмотрю в глаза женщинам?
Президент задумался и сказал:
— Конер, я не могу пойти против Стентона, но мне нужен особый уполномоченный для сбора информации о том, что думают офицеры и солдаты армии о правительстве в период настоящего величайшего критического положения страны. Конер, хотите ли вы быть моим особоуполномоченным?
Однажды недалеко от военного министерства инвалид войны в бешенстве проклинал правительство, начиная с президента и кончая последним чиновником. Линкольн случайно в это время проходил и поинтересовался, в чем дело.
— Пусть отдадут мои деньги. Меня демобилизовали, но я никак не могу получить здесь свое жалованье.
Линкольн оказал солдату, что когда-то занимался адвокатурой и может помочь. Линкольн присел у подножия дерева, пробежал глазами бумаги, врученные ему солдатом, написал несколько слов на обороте одного из документов и посоветовал солдату пойти к главному клерку военного министерства. Линкольн ушел, а А. В. Суон из Албукерка, Нью-Мексико, видевший всю сцену, спросил солдата, знает ли он того, кто с ним разговаривал.