Кто будет намечен верховным судьей? Об этом гадали, толковали в прессе, в политических кругах, делились слухами за чашкой чаю, над бокалами виски. Называли имена знаменитого нью-йоркского юриста Уильяма Эвартса, судьи Свайна, судьи Дэвида Дэвиса. Генеральный прокурор Бэйтс скромно и лично для себя записал в свой дневник, что это назначение было бы для него достойным завершением его карьеры. Фесенден сам сказал, что он не годится для этой должности. Браунинг написал: «Навестил президента и убеждал его назначить на должность председателя верховного суда мистера Стентона. Он ничего не сказал по поводу моего совета, но признал, что мистер Стентон человек способный и вполне квалифицированный».
Мощный нажим в пользу Монтгомери Блэйра производили Джеймс-Гордон Бенет и Торлоу Уид, а также группа редакторов, специально приехавших в Вашингтон, чтобы вместе с Блэйром составить план отвода кандидатуры Чэйза, которого все считали основным претендентом.
В течение ноября президент выслушал целый ряд делегаций и отдельных посетителей, но никому никаких обязательств не дал. Представители филадельфийского Юньон Лиг Клаб ратовали за Чэйза и зачитали петицию за многими подписями. Президент сказал:
— Не будете ли вы так добры в порядке личного одолжения оставить мне этот документ? Я хочу показать его — в том случае, если я назначу мистера Чэйза, — друзьям других кандидатов на эту должность. Пусть увидят, какие могущественные влияния и какие сильные личные рекомендации были пущены в ход в пользу мистера Чэйза.
Представители лиги были удовлетворены, даже обрадованы, услышав эти слова, но тут они обнаружили, что президент еще не кончил свою мысль. Он просто сделал паузу и затем продолжал:
— Мне этот документ нужен также для того, чтобы в случае назначения другого лица я мог показать его сторонникам, какими могущественными влияниями и какими сильными личными рекомендациями я вынужден был пренебречь, чтобы назначить их фаворита.
Филадельфийцы с чем пришли, с тем и ушли, нисколько не удовлетворенные беседой с президентом.
Ричард Дана и судья И. Хоур вдвоем навестили Линкольна и сказали ему, что если он в соответствии со слухами решил назначить Чэйза, они не предложат никаких других кандидатов. Ответ Линкольна записан судьей Хоуром: «Мистер Чэйз очень способный человек. Он очень честолюбив и, как мне кажется, несколько помешан на вопросе о президентстве.
В последнее время он не совсем достойно вел себя, и мне советовали: «Теперь время его окончательно сокрушить». Знаете, я против того, чтобы кого-либо сокрушать! Если кто-либо умеет что-то отлично делать, я говорю: пусть работает. Дайте ему возможность показать, на что он способен».
Однажды Николаи принес письмо от Чэйза. Линкольн спросил:
— Что он пишет?
— Просто любезное, дружеское письмо.
Не читая его, Линкольн сказал с лукавой улыбкой:
— Положите его вместе с другими рекомендательными письмами.
Энергичные враги Чэйза устно и письменно протестовали против его назначения. Чиновники министерства финансов, Блэйр и другие лица и группы прирлали письма, в которых характеризовали Чэйза как человека, неизменно покровительствующего своим сторонникам; он не знает людей, вечно всем недоволен, мешает работать. Николаи Хэй отметили, что президент внимательно выслушивал все уважительные доводы против Чэйза, но как только делались попытки напомнить Линкольну о всех кознях Чэйза против него, «он резко обрывал говорившего».
Молодой иллинойский конгрессмен Шелби Кулом передавал, что когда Линкольну приносили письма Чэйза с инсинуациями против него, он отказывался их читать, говоря: «Если мистер Чэйз отзывался нелестно обо мне, я, со своей стороны, высказывался о нем тоже довольно резко. Полагаю, что мы квиты».
В другом случае он сказал: «Мне известны более низкие поступки Чэйза, о которых эти люди ничего не знают».
Наконец собрался конгресс. 6 декабря, учитывая известный риск, руководимый сложными мотивами, основанными на искусстве управлять государством и необходимостью установить политическое равновесие, президент выдвинул кандидатуру Чэйза.
«Он никому не сообщил о своем намерении», — отметили его секретари, — и собственноручно написал нужный документ. Не передавая решения вопроса в комиссию, без обсуждения сенат сразу единогласно утвердил назначение. Чэйз написал президенту: «Я не могу уснуть, не поблагодарив вас за этот знак вашего доверия и в особенности за то, как вы предложили мою кандидатуру».