Друзья Брауна дали ему знать, что они готовы выкрасть его из тюрьмы. Он им ответил, что мертвый он принесет больше пользы для дела свободы. Он был уверен, что сумеет показать, как нужно умирать за свободу, не дрогнув, без тени страха. Потом его призрак вернется и будет носиться по земле и терзать сердца людей вопросами о свободе, справедливости, боге. Молодежь будет помнить о Брауне. А именно молодежь нужно принимать в расчет. Брауну было пятьдесят девять лет, а средний возраст захвативших Харпере Ферри, считая и его самого, лишь немногим превышал двадцать шесть лет, и это они проливали кровь на глазах у всего мира.
Да, он пойдет на виселицу. Он напишет последнее обращение; перед тем как стать под петлей, он передаст соседу по камере клочок бумаги со следующей записью: «Я, Джон Браун, теперь твердо знаю, что преступления этой греховной страны могут быть искуплены только кровью. Я теперь вижу, что напрасно надеялся, что этого можно достичь малой кровью».
В роковой день долина Шенандоа была прибрана и украшена небесами и погодой. За спинами 3 тысяч гвардейцев с примкнутыми штыками он видел голубую дымку тумана и лучи солнца, освещавшие хребет Голубых гор. «Это действительно прекрасная страна. У меня раньше просто не было времени, чтобы насладиться этой красотой». Но он не был грустным. Он был человеком Судьбы, верившим в свое право решать судьбы других.
— Подать ли вам знак перед тем, как отпущу пружину люка? — спросил шериф.
— Нет, нет, — ответил белобородый Браун, — и кончайте свое дело поскорее.
Губернатор Виргинии, его тюремщики рассказывали о том, как он умер, не дрогнув, бестрепетно, спокойно, невозмутимо.
Предвидение Джона Брауна оправдалось. Эмерсон, Торо, Виктор Гюго сравнивали его с Христом, с Сократом, с великомучениками, мужественно встретившими смерть. Уэнделл Филлипс сказал: «Остается одно — восстание». Аболиционисты пели ему аллилуйю.
Противники рабства с сожалением оценивали грядущее: южан отхлестали, и теперь сторонники рабства начали мстить.
Дуглас потребовал издания закона, карающего конспираторов. Цитатами из линкольнской речи «Дом разделенный» и из речи Сьюарда «Непримиримый конфликт» Дуглас пытался доказать, что политические деятели республиканской партии и их «революционные доктрины» побудили Брауна действовать.
2 декабря, в день, когда повесили Брауна, Линкольн выступил с речью в Трое, штат Канзас.
Линкольн сказал: «Старик Джон Браун, так же как и мы, считал рабство злом. Он боролся с рабством, нарушая законы. Его повесили, как преступившего закон штата Виргинии, и мы не можем протестовать. Но если вы, южане, вознамеритесь разрушить, расколоть, уничтожить, ниспровергнуть Союз вопреки закону, если вы совершите государственную измену против Соединенных Штатов, наш долг будет состоять в том, чтобы поступить с вами, как поступили с Джоном Брауном».
Уход Джона Брауна в долину смерти нашел отклик во всей стране. Обаятельная Луиза Олкрт называла его «Святой Джон-справедливец». Лонгфелло записал в своем дневнике, что повешение Брауна установило «день новой революции, необходимой не менее, чем первая». Губернатор Виргинии, выступая в Ричмонде, сказал: «Это был человек с ясной головой, отважный, сильный духом, фанатик, полный самомнения, разговорчивый, но твердый в своих убеждениях, честный и умный». Бостонский юрист сказал на съезде демократов, что целью Брауна было «вызвать социальную революцию и гражданскую войну» в Виргинии.
Вооруженное выступление Джона Брауна окрасило всю политику страны. «Нью-Йорк геральд» напечатала рядом сообщение о событиях в Харпере Ферри и полностью речь сенатора Уильяма Сьюарда, в которой он предсказывал «непримиримый конфликт». Потом в сенате Стюард выступил с разъяснениями: он был против заговоров, засад, нарушения права собственности, насилия по примеру Брауна; он предпочитал разум, избирательное право и дух христианской религии. Но никакие разъяснения уже не могли смыть с него пятно радикала — кандидат в президенты от республиканской партии Сьюард оказался сильно подмоченным. Джеас Фел и судья Дэвид Дэвис неутомимо готовили планы выдвижения своей темной лошадки в мае месяце.