С Джошуа Спидом Линкольн беседовал о видах на урожай в Кентукки, о возможных назначениях и как бы случайно спросил, как у него обстоит дело с деньгами, какие виды на доходы, на заработки. Спид мгновенно ответил, что он знает, зачем Линкольн задает такие вопросы. Ему, Спиду, не нужна ни одна должность из всех тех, что Линкольн может ему предложить. Они оба остались довольны друг другом.
Каждый Лень поезда привозили в Спрингфилд сотни пассажиров, желавших увидеть нового президента. Одни, сияя от удовольствия, просто хотели взглянуть на него, пожелать ему долгой жизни и успеха. Другие тоже сияли и повторяли: «Как мы рады, что вступили в республиканскую партию», но они подчеркивали, что выдвинули его кандидатом, выбрали президентом, и интересовались должностями почтовых чиновников, сборщиков налогов, местами секретарей. Они его изводили. Они жаждали народных денег, легкой работы, теплых местечек. Это. были герои, предпочитавшие не работать, а полеживать в гамаках. Они измучили Линкольна больше, нежели признаки надвигавшейся войны.
Они изучили его привычки, устраивали засады, втискивались в дом и требовали, чтобы он их не забыл.
Сильная духом, черноглазая Ханна Армстронг приехала в гости к Линкольну. Линкольн сжал обе ее руки. Они беседовали: это был домашний, согревающий сердце разговор. Он держал руки, которые сделали столько добра ему. На прощанье она сказала: «Эйби, они тебя убьют». — «Ханна, если они меня убьют, что ж… двум смертям не бывать…»
По приглашению Линкольна приехал седобородый судья Эдвард Бэйтс и принял предложение стать генеральным прокурором США. Последовал комментарий журналистов: «Хороша древность». Линкольн выполнил обещание, данное на съезде, и назначил Калеба Б. Смита министром внутренних дел. Смит был из тех политических деятелей, которые за услуги требовали награды. Его назначение успокоило группы из Индианы и Иллинойса. Норман Б. Джад, председатель партийной организации штата, хотел получить какую-нибудь должность в кабинете министров, но ничего не смог добиться — миссис Линкольн и судья Дэвис очень возражали против назначения Джада.
Торлоу Уид узнал от Свэтта, что Линкольн хочет посоветоваться с ним о составе кабинета министров. Когда Уид приехал, Линкольн забросал его вопросами: годится ли Бэйтс из Миссури в генеральные прокуроры? Знает ли Торлоу, что видные республиканцы телеграфно возражают против назначения нью-йоркского лидера Сьюарда на любую должность?
Линкольну было известно, что Уид связан с могущественным А. Т. Стюартом — крупнейшим нью-йоркским коммерсантом, и Огастом Белмонтом, нью-йоркским представителем Ротшильдов — международных банкиров. Белмонт и сам был крупнейшим капиталистом, которому юг должен был 200 миллионов долларов.
Приглашен был и Саймон П. Чэйз, недавно избранный сенатором США от Огайо. Линкольн сказал ему, что он «не совсем готов» назначить Чэйза министром финансов, но в случае, если он решится, примет ли Чэйз это назначение? Чэйз сказал, что не может обещать ничего определенного. Ему нужно подумать. Он попрощался и… обошел многих своих друзей, чтобы они нажали на Линкольна и убедили его дать назначение Чэйзу.
Саймон Камерон получил письменное предложение Линкольна стать министром финансов или военным министром. Враги Камерона представили Линкольну доказательства, характеризовавшие Камерона как «само воплощение коррупции», они утверждали, что его состояние «приобретено средствами, недостойными человека чести». Линкольн снова написал Камерону: обстоятельства изменились, войти в кабинет он не может; не опубликует ли Камерон письмо с отказом от назначения?
Камерон в ответ прислал пачку рекомендаций, количественно превысившую чернившие его письма в соотношении три к одному. Линкольн снова письменно сообщил Камерону, что назначение представителя Пенсильвании в кабинет будет произведено лишь после консультации с ним.
Дон Пайат, журналист из Огайо, вернувшись из Спрингфилда, сообщил: «Линкольн сказал нам, что он чувствует себя как землемер в лесных дебрях Запада: нарезая участок, он вынужден быть начеку — не. целится ли в него индеец с винтовкой в руках».
«Сопротивление Линкольну угодно богу». Эти слова сверкали на знамени, развернутом на массовом митинге в Алабаме. Один из ораторов клялся, что, если понадобится, войска южан пройдут к дверям Капитолия «через горы изуродованных тел».