Примерно в то же время, когда Гёдде оказался на почти разрушенном мостике и впервые увидел стоящих рядом Бея и Хинтце, на юго-западе появились смутные силуэты — это были «Дюк оф Йорк» и «Ямайка». Точно в 19.01 корабли одновременно открыли огонь из орудий главного калибра, а с севера прогремели выстрелы с «Белфаста». Рассказывает Рекс Чард, который, стоя на палубе «Скорпиона», как на трибуне, наблюдал за разворачивающейся драмой:
«[Мы] отошли назад, пропуская крейсер „Ямайка“… затем они с линкором „Дюк оф Йорк“ вновь начали обстреливать „Шарнхорст“ своими тяжелыми орудиями, было ясно видно, что там происходило при попадании снарядов… пламя многочисленных пожаров, раздавались взрывы… Думаю, что „Шарнхорст“ просто медленно ходил по кругу со скоростью всего 8 или 9 узлов».
Лейтенант Брайс Рамсден находился на борту «Ямайки»:
«Мы развернулись на правый борт, башни также довернули, оба корабля были готовы произвести полный залп… Кажется, я кричал в телефонную трубку: „Приготовиться к следующему выстрелу!“, однако слова перекрывал оглушительный грохот залпа… И вдруг — вспышка ярко-красного пламени, так что на мгновение стал виден весь вражеский корабль. „Мы попали! Боже мой, мы попали в него!“ От возбуждения я привстал с сиденья. И опять только тусклое зарево, освещающее огромные столбы воды от падающих снарядов, над кораблем нависло облако дыма».
В течение следующих двадцати семи минут «Дюк оф Йорк» выпустил по «Шарнхорсту» более двухсот тяжелых снарядов с дистанции всего 4000 метров. Как ни странно, в цель попало всего семь или восемь снарядов, но для Бея и Хинтце этого было более чем достаточно. Несмотря на колоссальные разрушения, они, кажется, до сих пор не осознавали до конца, насколько опасна обстановка; по-видимому, только старшие офицеры понимали, что корабль может спасти только чудо. Из протокола допросов:
«Все спасшиеся, за исключением четверых, находились в укрытии или под броневыми палубами, они не могли отличить друг от друга взрывы торпед, удары тяжелых снарядов и детонацию боезапаса орудий главного калибра. Несмотря на колоссальные разрушения, не все моряки представляли до конца серьезность ситуации. Главный инженер докладывал по системе внутренней связи: „Могу держать скорость в 22 узла“, на что капитан отвечал: „Браво, держите ее“. Свет не погас до самого конца, две уцелевшие двигательные установки работали нормально и еще действовала артиллерия. Однако после второго подхода линкора „Дюк оф Йорк“ обстрел стал ураганным».
Критический момент наступил после того, как один из снарядов разрушил вентиляционную систему башни «B». При каждом открывании затвора башня заполнялась черным пороховым дымом. Несмотря на мощные лампы, практически ничего не было видно, и матросы начали задыхаться. К тому же на исходе был и боезапас. Прислуге было приказано покинуть башню.
Вильгельм Гёдде хорошо запомнил этот драматический момент:
«Пришла печальная весть, что боезапас орудий главного калибра подходит к концу. В погребе башни „B“ осталось три снаряда, в башне „C“ — ни одного. Нам приказали перенести боезапас из подъемника башни „A“ в башню „C“, однако еще до того, как мы выполнили этот приказ, Хинтце отправил свою последнюю радиограмму — на имя фюрера: „МЫ БУДЕМ СРАЖАТЬСЯ ДО ПОСЛЕДНЕГО СНАРЯДА. ДА ЗДРАВСТВУЕТ ГЕРМАНИЯ. ДА ЗДРАВСТВУЕТ ФЮРЕР“».
Наконец, смогло начать стрельбу 150-мм орудие Гюнтера Стрётера — № 4 по левому борту. Остальные орудия были уничтожены.
«В бой вступили орудия среднего калибра по левому борту. Мы наводили их по вспышкам орудий противника. Выстрелы производили через каждые шесть секунд… Между 19.00 и 19.30 Хинтце сказал нам прямо: „Теперь все зависит от вас. Тяжелые орудия вышли из строя“».
Многие офицеры решили покончить с собой, не дожидаясь катастрофической развязки. Летчики Люфтваффе попытались поднять в воздух уцелевший самолет «Арадо», однако запустить его с катапульты не удалось, поскольку были уничтожены баллоны со сжатым воздухом. Торпедный офицер, обер-лейтенант Боссе, бросился к торпедным аппаратам левого борта. Не обращая внимания на тучи осколков, он развернул трехтрубный аппарат по корме и произвел залп, все-таки надеясь попасть в цель. Это был героический поступок, но он закончился неудачей. Две торпеды пролетели над палубой и исчезли в пучине; третью торпеду заклинило в трубе, и она потом пошла на дно вместе с «Шарнхорстом».