Так что текст радиограммы породил больше вопросов, чем ответов. Результат анализа копий радиограмм, переданных «Идой» и «Лирой», также оказался неутешительным.
«Ида» впервые вышла в эфир 11 ноября 1943 года. Однако в папке «Иды» обнаружились копии всего трех радиограмм, отправленных с момента установления первого контакта до нового 1943-го года. Как такое могло быть? Неужели Торстейн Петтерсен Рааби, говоривший о ежедневном контакте, на самом деле отправил всего три радиограммы за три месяца? Две радиограммы были помечены одной и той же датой — 13 ноября, а третья — концом декабря. Если копии правильно отражали ситуацию, то получалось, что «Ида» выходила в эфир всего три раза после установления контакта, т. е. после 11 ноября; а затем в течение шести месяцев молчала. Могло ли такое быть правдой?
Более того, если учесть, что в действительности происходило на немецкой базе, содержание трех радиограмм было, мягко говоря, весьма прозаическим. В одной из них просто говорилось, что «Шарнхорст» стоит на якоре в Лангфьордботне, т. е. в голове Ланг-фьорда. Во второй содержалось описание схемы расположения противоторпедных сетей в Каа-фьорде — это результат визуального наблюдения. В обоих случаях сообщаемая информация уже была известна англичанам; кроме того, она была дополнена сведениями регулярной авиаразведки.
В этот же период «Шарнхорст» и эсминцы сопровождения проводили интенсивные учения в Варгсунне и Стьернсунне. Хинтце организовал еженедельные учебные артиллерийские стрельбы с использованием радаров, а 25 ноября проверил, как линкор держит скорость. Если за все это время в Лондон были отправлены лишь те три радиограммы, то получалось, что Рааби все это прозевал.
Трюгве Дуклат и Рольф Сторвик в Порсе были как будто более активны в это время, но папка «Лиры» тоже неполная. Нет ни одной копии радиограмм, отправленных с момента установления первого контакта в начале июля 1943 года и в течение четырех следующих месяцев. Первая зарегистрированная радиограмма помечена 5 ноября. Она содержит «ценнейшую» тактическую информацию о том, что «на базу подводных лодок в Хаммерфесте пришел плавучий госпиталь „Посен“, доставивший торпеды». Копия этой радиограммы попала в отдел «E» 18 ноября. С этого дня и до Рождества было отправлено еще около двадцати сообщений разного рода — от просьбы не атаковать пароход каботажного экспресса до слуха о том, что в Каа-фьорд прибыло ремонтное судно «Монте-Роза».
В середине декабря Лондон, судя по всему, обеспокоился работой «Иды». В радиограмме, отправленной «Лирой» 13 декабря, явно содержится ответ на соответствующий запрос:
«Мы обязательно свяжемся с „Идой“. Последние 14 дней были очень неблагоприятны для радиосвязи».
Это означает, что Лондон ничего не получал от Рааби и просил, чтобы Дуклат и Сторвик выяснили, в чем дело.
Как ни странно, но среди сохранившихся копий нет ни одной, в которой «Лира» сообщала бы о передвижениях «Шарнхорста» и выходе в море. Непосредственно перед Рождеством до Лондона дошли четыре радиограммы из Порсы. Одна, от «Лиры», предупреждала, что через Варгсунн проследовал конвой из четырех грузовых судов. Во второй было сказано, что немецкие войска отправляются из Финмарка в Германию. Третья сообщала, что в гавани Хаммерфеста отшвартовалась плавучая база «Блэк Уотч», а рядом с ней встало транспортное судно «Адмирал Карл Херинг», доставившее торпеды. Последняя из радиограмм, переданная 22 декабря, информировала Лондон о том, что, по слухам, в Каа-фьорд пришло судно «Монте-Роза». Концовка радиограммы Дуклата была такая:
«Наилучшие пожелания и счастливого Рождества».
15 ноября возобновилась проводка конвоев в Мурманск. Курс, проложенный для них от Шотландии до Кольского полуострова, проходил вблизи от берегов Норвегии. Их должны были обнаружить, чтобы затем заманить последний боеспособный линкор Гитлера в засаду. Подвергая большому риску жизни агентов на месте событий, английской разведке удалось разместить два радиопередатчика около немецкой базы, причем их главной задачей было предупредить о выходе Боевой группы в море. Несмотря на присутствие этих передатчиков, в копиях радиограмм, попавших в отдел «E», нет ни слова о «Шарнхорсте». Ни сообщений, ни результатов наблюдения, ни, наконец, вопросов. Все это представляется весьма загадочным. Может быть, все объясняется тем, что копии радиограмм, упоминавших «Шарнхорст», в Норвегию не отправляли? И, возможно, поэтому их нет в норвежских архивах? Или дело в том, что англичане вообще не были заинтересованы в получении сообщений от агентов на месте? Возможно, они получали более полную и точную информацию из других источников? Или для англичан было важно, чтобы немецкая контрразведка контролировала радиограммы, отправляемые из Кронстада и Порсы, и думала, что основным источником является именно норвежская агентура?