«Я не могу согласиться с тем, что подводная лодка должна длительное время находиться в погруженном состоянии; не оправдывает такую тактику и болезнь капитана. Меры предосторожности, предпринятые им, непостижимы. Капитан, который постоянно находится на глубине А, а при малейшем звуке погружается на глубину 2А+20, вряд ли добьется больших успехов. Я не удовлетворен тем, как выполняется поставленная задача. В настоящее время капитан отстранен от командования лодкой в связи с заболеванием глаз, из-за чего он не может вести визуальное наблюдение в ночное время».
Из восьми подводных лодок, принимавших участие в сражении у Нордкапа, уцелела только U-716 Ганса Дюнкельберга; в мае 1945 года она была захвачена англичанами, а затем пошла на слом. Эта лодка тоже чуть не погибла. У нее на счету была одна-единственная успешная атака в январе 1944 года — ей удалось потопить новый пароход типа «Либерти» — «Эндрью Кэртин» к югу от острова Медвежий. На дно пошел 9000-тонный груз, в том числе стальной прокат и паровозы. Через несколько недель U-716 подверглась внезапной воздушной атаке у Ян-Майена — самолет союзников сбросил на нее две бомбы. Они взорвались совсем рядом с корпусом, ударной волной снесло с рамы дизельный двигатель.
«Корпус получил колоссальные повреждения. Горизонтальный руль не слушался, и лодка продолжала тонуть — вниз, вниз, дальше расчетной предельной глубины в 100 метров. Цистерны все же удалось продуть, экипаж перешел в носовую часть, и только после этого лодка несколько выровнялась. В это время индикатор глубины показал 276 метров. Это были ужасные минуты. Мы были буквально в миллиметрах от верной смерти, но нам удалось вырваться»,
— так рассказывал радист лодки Петер Юнкер.
После потопления «Шарнхорста» гросс-адмирал Дёниц и генерал-адмирал Шнивинд делали все, чтобы уйти от ответственности за случившееся. Единственным козлом отпущения решили сделать контр-адмирала Эриха Бея, который уже не мог защитить себя. Однако Бей сражался до последнего и погиб, как герой, поэтому, критикуя его, следовало избегать прямых обвинений и тщательно выбирать слова. Дёниц никогда так и не признал, что операция «Остфронт» изначально была опасной и плохо подготовленной, и ее, особенно с учетом стоявшей тогда погоды, вообще не следовало проводить. Его позиция была такова, что решение отправить «Шарнхорст» в море было оправданно, но Бей допустил трагическую ошибку, «приняв британские крейсера за соединение тяжелых кораблей». Дёниц убеждал Гитлера, что если бы Бей атаковал их, то «вполне возможно, что первая фаза операции закончилась бы в нашу пользу».
В мемуарах, опубликованных через четырнадцать лет, Дёниц по-прежнему придерживался жестких оценок:
«…Примерно в 12.40 „Шарнхорст“ развернулся и, развив высокую скорость, пошел курсом Ю-Ю-В к норвежскому берегу».
Возникает главный вопрос. Почему все-таки «Шарнхорст» выбрал именно этот курс, учитывая, что направление ветра было более благоприятно для британских крейсеров и эсминцев? Если бы линкор пошел западнее, то крейсера и эсминцы, установившие с ним контакт, быстро бы отстали, потому что при встречном ветре скорость тяжелого немецкого корабля была бы на несколько узлов больше скорости более легких крейсеров и эсминцев противника. В отчете об операции адмирал Фрейзер тоже отмечает, что в тех погодных условиях «Шарнхорст» «имел бы преимущество в 4–6 узлов».
Три первых дня наступившего года гросс-адмирал провел у Гитлера, в «Вольфшанце», выпустив пламенный приказ, адресованный остаткам флота:
«Позади тяжелейший год. Ни одному поколению немцев не выпадало столько испытаний. И что бы ни потребовала от нас судьба в наступающем году, мы выстоим, сплотившись в единой воле, преданности родине и фанатичной вере в нашу победу.
Сражение за свободу и справедливую судьбу нашего народа продолжается. Мы едины в непреклонной борьбе с врагом.
Фюрер указывает нам путь и цель. У Германии, которая с ним телом и душой, впереди великое будущее.
Да здравствует наш фюрер!»
Дёниц обещал Гитлеру, что по конвоям будет нанесен сокрушительный удар. Вместо этого он потерял последний боеспособный линкор и потерпел унизительное поражение. У него были все основания опасаться гнева фюрера, но последний, учтя заискивание гросс-адмирала, сдержался. Он, наконец, согласился, что основной причиной поражений крупных кораблей было то, что они избегали прямого боя. Он считал, что все это началось еще в 1939 году, когда карманный линкор «Граф Шпее» был затоплен экипажем в устье реки Ла-Плата. Биограф Дёница Петер Патфилд пишет: