Ранним утром, в четверг 1 декабря, U-307 находилась в 45 милях к юго-западу от острова Медвежий, и вдруг неожиданно раздался сигнал тревоги. В сумеречной дали впередсмотрящий заметил едва различимый силуэт, который вскоре превратился в несколько теней с неясными очертаниями. Из боевой рубки с помощью биноклей, настроенных на большое увеличение, вскоре удалось определить, что это — отряд боевых кораблей, шедших с высокой скоростью курсом на запад. Быть обнаруженным таким мощным эскортом могло присниться командирам подводных лодок только в кошмарном сне. Херль не стал медлить. Он срочно погрузился, а экипаж молил бога, чтобы лодку не заметили. Однако их молитвы не были услышаны. С мостика британского эсминца «Инконстант» ясно видели силуэт подводной лодки, который четко вырисовывался на фоне горизонта на расстоянии в несколько сотен метров. Прозвучала команда «Полный вперед!», луч прожектора пронзил темноту, и эсминец открыл огонь. Через несколько минут «Инконстант» прошел по тому месту, где погрузилась U-307, и сбросил десять глубинных бомб.
«Мы еще не погрузились на достаточную глубину, как раздались взрывы… Бум-м-м… Бум-м-м… Бум-м-м… Детонация отдавалась неправдоподобно отчетливо — слышались пронзительные звуки металлического скрежета и ударов, по сравнению с которыми раскаты грома — просто веселое соударение кеглей на дорожке кегельбана. Стальной корпус как резонатор усиливал звуки взрывов, которые распространяются в воде мучительно долго, а потом молотом бьют по нервам. У человека возникает ощущение, что он полностью отрезан от внешнего мира… На борту корабля не слышалось ни звука. Все механизмы были застопорены, чтобы враг нас не услышал. Моряки застыли на своих постах. Слышался тихий голос радиста, передававшего сообщение в штаб. „Шум винтов по курсу 190 градусов… приближается… становится громче“. Напряжение возрастало. Следующая серия взрывов оказалась наиболее мощной. Глубинные бомбы проходили совсем рядом с лодкой, ближе просто некуда. Мы посматривали друг на друга. Моряки вопросительно вглядывались в лица офицеров. Пора было призвать на помощь все свое самообладание. Весь экипаж сгрудился в носовой части лодки. Внутри замкнутого пространства стального „цилиндра“ слышалось только тяжелое дыхание… Куда упадет следующая бомба?.. А затем шум винтов вдруг начал затихать. Звуки взрывов слышались все дальше. Врагу не удалось обнаружить нас в нашем новом положении!.. Мы медленно приходили в себя. Появились улыбки… Это было наше второе общее рождение! Смех разрядил невыносимое нервное напряжение».
Охота, которую возглавляли «Инконстант» и канадский эсминец «Ирокуа», продолжалась несколько часов. Преследование прекратилось лишь в 11.30 утра, и только после этого Херль решился дать команду U-307 на всплытие и передать радиограмму в штаб командования подводными лодками в Нарвик:
«ВЕРОЯТНО, ОБНАРУЖЕН ЗАПАДНЫЙ КОНВОЙ. В ТЕЧЕНИЕ ЧЕТЫРЕХ ЧАСОВ ТРИ ЭСКОРТА ЗАБРАСЫВАЛИ НАС ГЛУБИННЫМИ БОМБАМИ».
Херль осторожно провел U-307, получившую серьезные повреждения, обратно в Хаммерфест, а оттуда — на свою базу в Тронхейме для ремонта. Он и не подозревал, что у него в руках мог оказаться исторический и чрезвычайно ценный трофей — британский крейсер «Кент». Этот корабль входил в эскорт западного конвоя RA-54A, вышедшего из Мурманска 26 ноября. В трюме корабля находилось 4 тонны золотых слитков и 50 тонн серебряных — часть платы за вооружение и другие поставки Сталину.
1 декабря, в 14.25, на борту «Шарнхорста», стоявшего на якоре в Ланг-фьорде, прозвучал сигнал тревоги. Экипажу была объявлена трехчасовая готовность, ожидали, что из Баренцева моря поступят дополнительные радиосообщения. На корабле начали разводить пары, а моряки бросились к своим постам, скорее подчиняясь чувству долга и привычке, чем вере в реальность скорой схватки с врагом.
Той осенью было немало ложных тревог. Офицеры очень нервничали после нападения на «Тирпиц». В октябре недалеко от противоторпедных сетей слышались какие-то подозрительные звуки. На всякий случай было сброшено несколько глубинных зарядов и организовано патрулирование, чтобы «перехватить норвежцев, пытающихся выйти на связь с всплывающими подводными лодками-малютками». В одну из ноябрьских ночей на берегу, недалеко от места стоянки, был замечен таинственный свет. Тут же были включены и направлены в эту сторону мощные прожекторы «Шарнхорста» — в их лучах все увидели ничего не подозревающего солдата с карманным фонариком в руке, который таким образом получил сильнейшее потрясение в жизни!
Капитан цур зее Фриц Юлиус Хинтце проявил себя как энергичный и умелый командир. Несмотря на острую нехватку топлива, ему было разрешено провести целую серию сложных учений, причем особый упор делался на отработку артиллерийской стрельбы с управлением по радару. Начиная с конца октября, один залп за другим нарушал покой Стьернсунна, и все это продолжалось до 10 ноября, когда с запада накатился сильнейший шторм.