Более тщательное изучение бортжурналов показало, что в большинстве случаев корабельные штурманы пользовались счислением, определяя местоположение корабля по его курсу и скорости, вводя некоторую поправку на ветер и скорость течения.
Когда я начал свои расследования, в живых остался лишь один из штурманов — 78-летний Рекс Чард, который в 1943 году был совсем юным лейтенант-коммандером на эсминце «Скорпион». Удалось разыскать его в Бристоле, но то, что он рассказал нам, скорее обескураживало:
«Честно говоря, у нас были дела поважнее, чем поминутно наносить на карту наше положение. Хоть я и был штурманом на „Скорпионе“, но на самом деле командовал другой боевой частью — отвечал за стрельбу осветительными снарядами и за артиллерийские средства ближнего боя.
Обычно мы определяли свое положение лишь по отношению к флагману. Изменение курса производилось, чтобы держать строй или уходить от „Шарнхорста“.
Думаю, что, с учетом стоявшей тогда погоды расчетная точка потопления „Шарнхорста“ могла быть определена с ошибкой до 10 миль. Прокладка курса делалась по данным флагмана. У нас не было таких хитроумных навигационных средств, как сейчас. Половину времени мы вообще не знали, где находимся — мы знали только, где должны быть, по мнению флагмана».
Таким образом, получалось, что более или менее точная штурманская работа во время сражения велась только на «Дюк оф Йорк», остальные же корабли соединения просто старались выдерживать позицию относительно флагмана.
Анализ объектов на дне моря, из-за которых произошло более ста случаев зацепов тралов, позволил выявить несколько участков в пределах зоны поисков, где такие зацепы происходили наиболее часто. Как ни странно, координаты точки потопления «Шарнхорста», зафиксированные в корабельном журнале флагмана адмирала Фрейзера «Дюк оф Йорк» и указанные в его официальном отчете, сильно отличались.
При водоизмещении 45 000 тонн «Дюк оф Йорк» достаточно устойчиво держался на воде. Кроме того, у подчиненных Слейтера во время сражения не было никаких других обязанностей, кроме прокладки курса — они занимались только этим. Они должны были знать как собственное расположение, так и расположение врага, чтобы в любой момент можно было сообщить Фрейзеру точные данные.
Штурманы «Дюк оф Йорк» также определяли координаты счислением — был лишь один момент, когда координаты удалось определить точно (визуально) — в полдень 26 декабря 1943 года, почти за восемь часов до того, как линкор перевернулся и затонул. Точные координаты в это время были таковы — 72°07′ N, 20°48′ E. Что произошло тогда? Может быть, удалось использовать разрыв в облаках? Был ли установлен радарный контакт с каким-нибудь берегом? А может быть, измерили глубину?
На эти вопросы никто не мог ответить. Но на всех флотах мира традиционно считают «наблюденную позицию» точной, если имеется два источника данных. Если местоположение, которое было определено менее чем за восемь часов до потопления «Шарнхорста», считать правильным, то не можем ли мы использовать эти данные для проверки достоверности отчета Фрейзера? Нельзя ли, иначе говоря, теоретически вычислить координаты места, где лежит «Шарнхорст»?
Была еще одна причина, по которой запись в бортжурнале интересовала меня все больше. Ведь эта точка находилась на расстоянии всего в 10–12 миль от того места, где «Нордстар» выловил торпеду, и еще ближе к точке, которую называли Арне Иенсен и капитаны траловой флотилии Финдуса. Если штурманы на борту «Дюк оф Йорк» хорошо знали свое дело, то можно сказать, что стало «теплее». У меня вновь появилась некоторая надежда, однако определенные выводы пока что делать было рано.
Со штурманским делом я был знаком слишком поверхностно, и мне был нужен опытный консультант. Но где его взять? К счастью, я недавно познакомился с одним из офицеров штаба норвежских ВМС — коммандером Маркусом Эйнарссоном Осеном; он был трудолюбив и всегда полон энтузиазма, к тому же прекрасно знал историю военно-морского флота. Уж если кто и мог мне помочь, то только он.
Глава 15