И вновь те же опасные воды. Адмирал Барнетт не считался интеллектуалом, однако был агрессивен, имел мощное телосложение и всегда был готов к драке. Он не очень преуспел в теории, когда был курсантом Морского колледжа, зато играл в регби, футбол и водное поло, как настоящий профессионал. Как и подобает истинному англичанину, свои способности оценивал достаточно критически и в шутку называл себя «дураком, которому повезло». Рассказывая о том, как он стал капитаном, а позднее — вице-адмиралом, всегда говорил, что эти повышения по службе были «как неожиданными, так и незаслуженными».
Его друг Фредерик Пархэм вспоминал:
«Хлопая себя по своей „кормовой части“, он говаривал: вот здесь все мои мозги. Однако это была сильная личность… адмирал, который хотел драться, у него был инстинкт настоящего бойца. И, конечно, он был невероятно популярен. Помню, когда мы с ним приходили на какой-нибудь концерт… все вставали и шумно приветствовали его».
Пархэм в конечном итоге дослужился до адмирала, но во время сражения у Нордкапа он был просто капитаном флагмана Барнетта «Белфаст».
Итак, пустые (на балласте) суда конвоя RA-55A шли на запад, пробираясь у кромки полярных льдов, ветер все усиливался; в это же время вице-адмирал Барнетт взял курс на Нордкап. Таким образом, Соединению-2 предстояла роль своеобразной «наковальни», а Соединению-1 — «молота». В результате должны были быть уничтожены попавшие между ними «Шарнхорст» и остальные корабли немецкой Боевой группы.
Успех всей операции зависел от ответа на жизненно важный вопрос: клюнет ли немецкая группировка на эту приманку? Четкого ответа на этот вопрос пока не было.
Глава 16
НЕФТЯНАЯ МЕЧТА
ОСЛО, ОСЕНЬ 1999 ГОДА.
В течение всей следующей недели я занимался обобщением крупиц информации, накопленной в ходе расследования. Я решил не пренебрегать ничем, и поэтому обратился в Норвежское нефтяное агентство, в распоряжении которого были архивы и базы данных, имеющие отношение к Баренцеву морю, за последние тридцать лет.
Впервые суда, которые должны были заниматься здесь сейсморазведкой, направили различные нефтяные компании в 60-х годах. С тех пор миллионы километров океанского дна были нанесены на сейсмические карты с целью выявления залежей нефти и газа.
Баренцево море всегда считалось перспективным нефтеносным районом, но за двадцать лет напряженной работы удалось пробурить порядка шестидесяти скважин, и все всухую. Ситуация изменилась в 70-е годы, когда, надеясь найти нефтеносные слои глубокого залегания, мечтали о новом Клондайке. Обнадеживало то, что были обнаружены обширные осадочные слои, а сейсмическая разведка зафиксировала геологические формации, под которыми вполне могли находиться огромные залежи нефти и газа, сопоставимые с крупнейшими из разведанных в Северном море. Однажды мы ехали с одним из представителей местной власти. Он остановил машину и указал на голый гористый участок: «Здесь когда-нибудь вырастет город, — сказал он. — Будет построено три-четыре тысячи новых домов. В них будут жить рабочие буровых бригад, инженеры, мастера бурения и геологи. Все это произойдет, как только найдут нефть. Вот увидите!» Я тогда был еще начинающим журналистом, сердце мое забилось учащенно. Находка нефти могла спасти Финмарк и принести людям такой же достаток, как и в годы расцвета промысла мойвы; это было время, когда разгулявшиеся рыбаки могли запросто проехать на такси от Хаммерфеста до Тромсё только для того, чтобы пообедать в ресторане.
Однако с тех пор прошло почти тридцать лет, а надежды людей так и не сбывались. Бурение началось в 1980 году. Спустя несколько лет было открыто месторождение газа, получившее название «Поле Белоснежное», однако все последующие скважины, а их пробурили немало, опять оказались сухими. В наиболее перспективных пластах находили следы углеводородов, но нефти не было — никто не знал, куда она девалась. И только теперь, когда геологи подняли свои давнишние данные и предложили обследовать новые районы для поисков, вновь возродилась надежда.
Все это очень интересовало меня. После 1989 года было пробурено несколько скважин как раз в том районе, где затонул «Шарнхорст», причем одна из них находилась всего в 7–8 милях к северо-востоку от официально признанной точки Фрейзера. Однако до установки платформы и начала бурения было сделано несколько сейсмических взрывов, чтобы выявить профиль океанского дна и получить объемную картину участка с размерами 4 x 4 километра вокруг каждой скважины. До начала этих операций и во время их проведения поблизости от исследуемого участка должны были стоять судно снабжения и другие вспомогательные суда. Я надеялся на удачу — вдруг кто-нибудь из них заметил останки корабля.