Примерно в это же время, в 2.17, находясь в Лондоне, лейтенант-коммандер Деннинг отправил из Адмиралтейства первое прямое предупреждение Соединениям 1 и 2 о том, что «Шарнхорст» вышел в море:
«СРОЧНО. ПО НЕКОТОРЫМ ДАННЫМ, „ШАРНХОРСТ“ ВЫШЕЛ ОКОЛО 6 ВЕЧЕРА. 25 ДЕКАБРЯ».
Дешифровщикам в Блетчли-Парк потребовалось почти семь часов на то, чтобы расшифровать радиограмму, отправленную контр-адмиралу Бею —
«ОСТФРОНТ 1700/25/12».
Спустя минуту Деннинг отправил еще одну радиограмму, в которой сообщат, что «Шарнхорст» предупредил сторожевой катер у входа в Ланг-фьорд о том, что буи нужно отвести вскоре после 18.00.
Заключительный предупреждающий сигнал был направлен кораблям союзников, находившимся в районе между островом Медвежий и Нордкапом, через час, в 3.39:
«АДМИРАЛТЕЙСТВО ПОЛАГАЕТ, ЧТО „ШАРНХОРСТ“ ВЫШЕЛ В МОРЕ».
Девятнадцать судов, составлявших конвой JW-55B, шли на восток, преодолевая сильную качку; они находились в 50 милях к югу от острова Медвежий. «Дюк оф Йорк» и остальные корабли Соединения-2 шли западнее конвоя, на удалении 200 миль от него. Для Фрейзера обстановка была далеко не идеальной. Он приказал своим кораблям увеличить скорость до 24 узлов, собираясь в дальнейшем идти еще быстрее. Однако еще оставалось целых десять или двенадцать часов до точки перехвата «Шарнхорста», если он пойдет в атаку на конвой. Для страховки он приказал конвою JW-55B отвернуть на север, чтобы выманить немецкий линкор как можно дальше от берега; с востока с каждым часом все ближе подходило Соединение-1 Барнетта. Ловушка была готова захлопнуться.
На рассвете, который в Арктике выглядит как быстротечные сумерки, экипажам кораблей были разъяснены их задачи. Коммандер Нильс Оурен, старший артиллерист норвежского эсминца «Сторд», описывал напряженную атмосферу на борту:
«На „Сторде“ мы следим за радиообменом и перестроениями с большим интересом. События развиваются все быстрее! И все мы участвуем в них. Мы чувствуем, что на этот раз что-то произойдет… Ветер все усиливается, волнение моря и наше — тоже. Сильная килевая качка, и волны все время захлестывают палубу „Сторда“. И в таких чудовищных погодных условиях нам приказано увеличить скорость — сначала до 25 узлов, а потом и до 27. Каждый оборот винта приближает нас к врагу».
Лейтенант Брайс Рамсден находился на борту крейсера «Ямайка», занимавшего позицию к северу от «Сторда», и помнит, как узнал о выходе «Шарнхорста». Эта новость была передана по внутренней связи, когда происходила смена вахты, а остальные матросы завтракали:
«„Слушать всем. Говорит капитан. Только что получена радиограмма от главнокомандующего. „Шарнхорст“ вышел в море. Всем занять боевые посты через пять минут. Все“.
На секунду сердце у меня замерло, я вдумывался в только что услышанное. „Шарнхорст“ вышел в море. „Шарнхорст“ вышел в море. Итак, это, наконец, случилось. Сообщение, в общем, было воспринято спокойно, если не считать нескольких восклицаний. Это было огромное событие — неожиданный итог многих недель и месяцев, в течение которых нужно было все время прикрывать конвои, а крейсера пробивались в штормовом море у берегов Норвегии и острова Медвежий. Из России в Исландию, из Исландии в Россию, часы терпеливого дежурства в ужасную погоду и в замерзающем море и постоянное опасение именно того, что фактически происходило сейчас. И вдруг неожиданно, в середине очередного такого дежурства, нам сообщают такую новость… Чувство необратимости происходящего охватило меня. Я как бы оказался деталью гигантской машины, пришедшей в движение и имеющей четкую задачу. Должно было произойти что-то очень важное».
Немецким подводным лодкам выпал тяжелый день после того, как утром рождественского дня экипаж U-601 услышал шум конвоя, шедшего прямо над лодкой. На борту лодки U-636 последствия от выброса хлора при затоплении аккумуляторов оказались настолько серьезными, что пришлось вернуться в Хаммерфест и встать рядом с «Блэк Уотч»; лодку нужно было как следует просушить, выкачав остатки воды, и отремонтировать. U-354 потеряла волнолом, в результате чего волны со страшной силой накатывались на боевую рубку и вполне могли смыть за борт впередсмотрящих. Палубные дельные вещи были повреждены, антенны сломаны, многие лодки принимали на борт много воды через люк боевой рубки. Из-за плотных туч трудно было определиться, и поэтому капитаны подводных лодок зачастую просто не знали, где они находятся. Капитан-лейтенант Хербшлеб, командовавший U-354, попытался определить глубину к юго-востоку от острова Медвежий, она оказалась равной 140 метрам. Это означало, что он сбился с курса на 20 миль. U-277 никак не могла установить контакт с другими лодками группы, и ее капитану не удалось передать оставшиеся у него радарные установки. Некоторым капитанам удавалось лишь на мгновение увидеть торговые суда, оказавшись на гребне волны, другие чудом избежали столкновений с сильно вооруженными корветами и эсминцами. Они были вблизи от конвоя, но не удавалось выйти на дистанцию торпедной атаки. Была выпущена всего одна торпеда, да и та не попала в цель. После того как Отто Хансен со своей U-601 был вынужден пойти на погружение в рождественский день, в 16.36, лишь одной из подводных лодок удалось установить контакт с конвоем. Это была лодка U-636 Ганса Гильдебрандта. Однако сообщение Гильдебрандта до Нарвика не дошло, и поэтому его данные не были нанесены на карты.