«Причина [этих проблем] — несомненно, плохая видимость и ужасная погода, из-за чего подводные лодки лишаются кругового обзора и не могут воспользоваться своим оружием»,
— отметил Рудольф Петерс, FdU Norwegen. Петерс полагал, что конвой будет следовать северным маршрутом, и поэтому приказал подводным лодкам занять новую позицию — к востоку от острова Медвежий.
«При движении конвоя курсом строго на восток его будет сносить к северу, с чем тяжело груженным судам будет трудно справиться. Поэтому я полагаю, [что конвой отвернет] на север, поскольку это даст ему определенное преимущество… Чем дальше к северу выйдут наши корабли для организации атаки, тем больше времени будет у предполагаемой группировки врага для того, чтобы отрезать им пути отхода».
Согласно расчетам, подводные лодки должны были занять позицию в 6.00 26 декабря. Им было запрещено открывать огонь во время атаки конвоя Боевой группой, но они должны были следить за ходом боя и направлять эскадру, используя радиосредства целеуказания.
Эсминцы, беспокойно кружившие около конвоя, перехватывали радиосообщения, но командир эскорта пока решил выжидать. Капитан Маккой, находившийся на борту знаменитого эсминца «Онслоу», давно почувствовал, что надвигаются серьезные события, и поэтому готовил суда эскорта к отражению основной атаки немцев, которую, как он считал, они проведут к юго-востоку от острова Медвежий.
«Главнокомандующий радиограммой 24132A подтвердил предчувствие, возникшее у меня дней десять назад, в том смысле, что „Шарнхорст“ попытается восстановить утерянный немцами престиж. Все мои последующие действия были основаны на уверенности в том, что это случится, и именно к юго-востоку от острова Медвежий»,
— писал Маккой в своем отчете.
Итак, к зоне предстоящего сражения с разных сторон приближались эскадры различных кораблей, а их командиры проигрывали в уме своеобразную шахматную партию. Важно было предугадать очередной ход противника. Маккой предположил, что немецкие адмиралы для перехвата конвоя скорее всего изберут курс на север. Однако первоначальный план предусматривал нечто прямо противоположное. В ночь 25/26 декабря курс конвоя должен был быть изменен на 90 градусов к востоку, и в этом случае он шел прямо в руки немецкой Боевой группы. Однако контр-адмирал Мэйтленд Баучер, находившийся на борту «Форт Каллиспелл», опасался, что в этом случае его суда и их груз получат такой удар, что его последствия даже трудно представить. Баучер докладывал:
«В полдень Рождества начал формироваться (по правому траверзу) сильный юго-юго-восточный ветер, который вызвал сильное волнение и качку судов… (На самом корабле коммодора одну крупную спасательную шлюпку смыло, другую разбило в щепки, а по палубе „ездил“ танк „Шерман“). Эту обстановку можно было расценить как вмешательство провидения, потому что если бы той ночью курс был изменен на 25° вправо (до 90°), как это планировалось, то мы бы оказались еще ближе к точкам, в которых произошли оба боя вскоре после 11.00 в День подарков (26 декабря)».
«Шарнхорсту» тоже приходилось нелегко. Многие матросы еще не бывали в «тяжелом море» при плохой погоде и поэтому ужасно страдали от морской болезни; лишь немногие смогли ненадолго заснуть. Вахта правого борта обеспечила выход корабля, а вахте левого борта выпало чистить палубы и убирать в трюм 50 тонн только что принятого картофеля. Гельмут Бакхаус рассказывает:
«Мы давно не получали посылок из дома. Кто-то сказал, что четыре или пять судов, которые их везли, были потоплены. На завтрак, обед и ужин у нас была только рыба, однако перед Рождеством пароход доставил нам огромное количество картошки. Чтобы ее как-то разместить, пришлось снять подвесные койки. Картошка была буквально везде».