Памятник был запечатлён в позе, свойственной думающему или скучающему, или чего-то ждущему человеку. Он сидел, вольготно развалившись в большом для него троне, выпрямив одну ногу вперёд, а вторую подобрав под себя. Его склоненная набок голова упиралась в подставленный отполированный кулак. Рука с кулаком, в свою очередь упиралась локтем в боковину трона. В целом создавалось впечатление что памятник изображал человека после тяжёлого рабочего дня, севшего отдохнуть и глубоко о чем-то задумавшегося
Лёха внимательно смотрел на него. Приблизив своё лицо почти в плотную к гладкому безликому лицу статуи он пытался рассмотреть что-то в нём, но видел лишь отражение себя и своих напряжённых товарищей.
И вдруг статуя, видимо отсидев себе правый бок, решила поменять руку и резко без предупреждения перевалилась на другой бок застыв в зеркальной позе. Столь резкое движение вызвало у Пивоварова вполне естественную реакцию жуткого испуга, заставив его взвыть, грохнутся на пол и попытаться отползти подальше, в панике шкрябая руками по отполированному граниту.
Остальные разведчики тоже оказывается умели пугаться. Но так как они стояли дальше, то после того как шарахнулись в испуге от статуи, дали по ней дружный залп кто из чего горазд.
Зал наполнился грохотом и дымом. А когда токсичное облако вокруг трона развеялось, то они были слегка удивлены. Ни трон, ни сфера, ни статуя не были повреждены: ни царапины, ни выбоины, ни оплавления. Ничего.
— Варкурман орланга, — Выругался Кракен своим осьминожьим матом.
— Сам такой, — ответила статуя, так же оставаясь неподвижной.
— Может это какой то сверхтехнологичный древний андроид? — спросил Лёха своих товарищей вставая и отряхиваясь.
— Это бы что-то поменяло? — спросила статуя повернув свою безликую голову в его сторону.
— Не знаю, — честно ответил Пивоваров.
— Действительно, — статуя уперлась локтями в подлокотники и соединила кончики трехпалых ладоней, — это вопрос без ответа. Какая разница какую жизнь ты встречаешь, биологическую или кибернетическую? В действительности никакой. Ведь для возможности функционирования сознания и возможности вещества быть вместилищем души необходима стандартная, одинаковая для всех видов структура, обеспечивающая создание информационной матрицы, подобной этой Вселенной.
— Наверное ты прав, — выдавил из себя Леха, помолчал и добавил, — Кто ты?
— Хороший вопрос, — оживший памятник протянул слово "хороший", — Кто я? Это как посмотреть. Я могу быть тобой, могу быть любым из твоих товарищей, могу быть перхотью у тебя на волосах или же какой ни будь примечательной галактикой. А могу быть ничем и ни кем, все зависит от нашего с тобой выбора.
— Не понимаю, — искренне не врубался землянин.
— Да, не понимаешь, — подтвердила статуя, — Но в тоже время ты все понимаешь. Я же понимаю.
— Но я — это не ты. Как я могу понимать то, что понимаешь ты!? — отчаянно запротестовал Лёха, — Боже, какой бред!
— Ты так уверен? Ты уверен что ты — это не я, и я — это не ты? Это твой выбор? — спросил памятник и на несколько секунд в зале повисла гробовая тишина.
— Нет, не уверен. Как я могу сделать выбор, если я не понимаю о чем ты? — нарушил ее землянин.
Памятник протянул две руки с расположенными горизонтально ладонями. На одной из них загорелось сине пламя, а на другой жёлтое.
— Ты ведь можешь выбрать цвет? Можешь. И тебе при этом не обязательно понимать меня, — памятник взмахнул ладонями и огонь погас, — выбор основывается на предпочтении. Так что ты выбираешь мы одно целое, или нет?
— Если я отвечу нет, ты меня убьешь? — серьёзно спросил Пивоваров.
— Зачем мне тебя убивать? Ведь я — это ты. Это мой выбор. Тут нету правильного или неправильного ответа. Здесь есть лишь “я” и “Я” — при одном “я” он указал на себя, а при втором развёл руками указывая на весь окружающий мир.
— Выбор, — произнёс Пивоваров и замолчал.
Лёха подозревал, что от его ответа будет много зависеть, по крайней мере, в его жизни. Он чувствовал того кто сидит на против, какое-то родство с ним. Идентичность. Чувствовал его собой и себя им.
— Мой выбор — мы с тобой — это я. — ответил землянин и замер в ожидании чего-то чудесного или кошмарного.
Но ничего не происходило. Памятник молча смотрел безликим лицом на землянина. Так прошло около минуты, после чего он снова заговорил.