— Но она хочет переговорить с ним лично, здесь, в кабинете продюсера рядом с «краем один», во время постановки. У нее найдется немного свободного времени в день первый, акт три, сцена пять. Все понял?
— Ага, кроме того, где мне взять причину делать все, что ты хочешь.
— Демон будет тебе должен.
— Ха. Что ж. А зачем тебе, чтобы все это провернул именно я?
Я глядел ему прямо в глаза.
— Забавы ради.
Он оскалился.
— Но я вовсе не шутил насчет Демона. Так ты сможешь все это устроить?
— Да, смогу. Только давай — ка повтори все еще разок.
И я повторил, а потом повторил еще раз. И нет, я над ним не потешался, важность репетиций я успел оценить.
Почувствовав, что он понял все как надо, Искрец хрюкнул и удалился.
Я подумал, не пойти ли мне попросту спать, вот только заснуть я сейчас не смогу, а я мало что до такой степени ненавижу, как когда кручусь в постели и думаю, что вот надо бы поспать, а не выходит. Со мной такое случается нечасто, однако сейчас, похоже, именно так и будет.
Тогда я подумал, может, еще почитать, но настрой оставался слишком беспокойным.
Тогда я отправился в комнату с поручнем, собираясь пофехтовать с отражением, однако там была толпа танцоров, на которых орал Волчок. Я не мог не задаться вопросом, хорош ли он в своем деле. Это вообще нормально, орать на людей за день до представления? Я вот на своих людей за днь до операции кричать бы не стал. Может, конечно, в театре оно иначе. Но скорее всего, Волчок просто так же на нервах, как и все остальные.
В любом случае попрактиковаться в фехтовании не получилось и я двинулся дальше.
В одной из гардеробных, мимо которых я прошел, оказалась Пракситт.
— Все готово? — поинтересовалась она.
— Наверное.
— Помни, все будет как на репетиции.
— Сколько я помню, ты на репетициях всегда говорила — работайте так, словно это представление.
— Не язви.
— Прости.
— Ты на нервах. Я на нервах. Все тут, в этих стенах, на нервах. Чем больше ты на нервах сейчас, тем выше взлетишь, когда — если мы все не умрем.
Я кивнул.
— Попробуй все — таки поспать, — проговорила она, и я отправился в свою «норку», дабы последовать мудрому совету.
16. ДЕНЬ 3 АКТ 3 СЦЕНА 4
Хор:
Проснулся я встревоженным, сердце колотилось.
«Спокойно, босс.»
«Тебе легко говорить.»
Я надел костюм, проверил время — и понял, что проснулся очень, очень рано. Мне полагалось бы нанести грим, но гримеров на месте еще не было.
Возникла мыслишка, раз так, снять костюм, однако я решил этого не делать.
Добрался до комнаток строго под «краем шесть» и пристроил в пустом ящике свою одежду, сапоги, оружие и Леди Телдру. Шпага не влезла, и я ее оставил просто в углу, прислонив к стене, надеясь, что в ближайшее время тут не окажется сверхбдительного младшего уборщика, который, неодобрительно поцокав языком, убрал бы ее «на место».
«Босс, ты что делаешь? У меня и мысли не было, что ты мне и звука вымолвить не дашь.»
«Угу, прости. Тебе это очень не понравится.»
Завершив этот этап, мне осталось убить еще часика два, а заснуть снова я точно не смогу. Вопрос, сумею ли я достаточно сосредоночиться, чтобы почитать; я решил, что стоит хотя бы попробовать.
«Конфликты Двора и ученых, Двора и прессы, Двора и театров — стали скорее испытаниями не силы, а слабости, ибо фактически противостояли друг другу полное рассогласование сил, непонимание задач и несовпадение целей.