Читатель, несомненно, способен представить себе немало случаев, когда разные эти концепции могут столкнуться друг с другом, и именно такое вот столкновение имело место внутри и вокруг персоны его величества во время Четырнадцатого правления Лиорна.
Валенда пытался жить согласно этому кредо, однако испытывал противодействия, числа которых невозможно назвать даже приблизительно, а не понимая их, мы не сможем понять и событий, которые привели к кровавому штурму Западного предела.
Здесь я, должна добавить, не пытаюсь оценить справедливость его действий, скорее — просто объяснить их. Персональную его ответственность, если таковая вообще имела место быть, каждому читателю предлагается определить самостоятельно; и обеспечение необходимой для этого информации и составляет остальную часть данной работы.
Таким образом, чтобы продолжить изложение, мы можем сказать, что правление Валенды было рутинным и незаметным вплоть до конфликта между Энивской и Чернокаменным, а также всех вопросов, сопутствующих таковому и проистекающих из него…»
Удача была со мной; корзинка с моим именем стояла на полу рядом с пожилым креотой, который впервые впускал меня сюда, а звали его, как я уже выяснил, Тряпочник. Или, быть может, это не имя, а титул из загадочных давних секретов театральной истории.
Поскольку ему пришлось какое — то время сидеть и нюхать эти ароматы, я поделился с ним толикой креветок, прожаренных до хруста в масле с лимоном.
Особо мы с Тряпочником не говорили, но почти уверен, он решил, что как для выходца с Востока я вполне неплох, и ко мне можно относиться почти по — человечески.
А креветок в корзинке было немало, потому что Крейгар при всех своих недостатках хороший челочек, и они еще не совсем остыли. Так что Лойош,
Ротса и я почувствовали себя гораздо лучше.
После еды я немного почитал, а потом Крейгар связался со мной с информацией насчет Крестина и Искреца. Ничего особо интересного; просто пара жадных джарегов, которые хотят, чтобы монеты крутились, ну и, может быть, слегка расширить границы своих территорий. Мы также оказались правы насчет Искреца, у него в прошлом имелись аферы со страховкой от пожара.
Еще говорили, что время от времени он делает «работу». Насчет Крестина такого подтверждения Крейгар не получил, но безопаснее предполагать, что и на его не так легко надавить. На сей раз мы общались осторожно, чтобы не проговориться ни о чем, что открыло бы, где я нахожусь, потому как кто — то мог подслушивать благодаря сотворенному одним идиотом.
Когда глаза мои слишком устали, чтобы читать — что случилось скоро, — я вернулся обратно в театральную зону. На сцене как раз был некий условный драконлорд, который пел о том, как он мучается от похмелья (когда у меня похмелье, петь — это последнее, чего мне хочтеся), и тут мне сообщили, что прибыл некто в цветах джарегов и хочет меня видеть.
«Так, — сказал я Лойошу, — началось.»
Всегда интересно столкнуться с джарегом, которого ранее не встречал, особенно если желаешь чего — то от него добиться. Учитывая всякие разные обстоятельства, у меня самого известность достаточно неплоха, что может сработать как в мою пользу, так и наоборот. Да, конечно, я велел Женьке не говорить, кто я, если только его не спросят — но скорее всего они спросили, и конечно же, он ответил. И хотя я был почти уверен, что ни один из них не попробует прикончить меня вот так вот сразу и без причин, с подобными встречами всегда есть опасность начать что — то такое, что заканчивается повреждениями в чьей — нибудь одежде и дополнительной работой для бальзамировщиков.
Если бы я мог, я вновь переоделся бы в цвета джарегов для этой встречи, но я, как говорится, путешествовал налегке и пытался привлекать к себе не больше внимания, чем может привлекать выходец с Востока, носящий меч и разгуливающий по свету с джарегами на плечах.
Ладно, если так посмотреть, цвета тут ничего не изменили бы. В любом случае я вышел встретить его в своем кожаном дорожном костюме.
Физиономия у джарега была словно чуть сдвинута набок, уши торчали в стороны, а взгляд говорил: любое замечание на эту тему будет ошибкой.
Пришел он один и при виде меня не выказал и тени удивления. Подвердил он это, проговорив:
— Талтош? Я Крестин. Вы хотели меня видеть.
— Да, — ответил я, — спасибо, что дали себе труд заглянуть. Женька просил меня повидаться с вами и, возможно, выяснить, сможем ли мы как — нибудь решить возникшие разногласия.
Он изучающе взглянул на меня. Одна из причин, почему я остановился в четырех футах от него, это чтобы он не столь явно смотрел на меня свысока.