Какое — то время я блуждал в бесклявном кумаре. Заглядывал в разные комнаты и прикидывал, сколько нужно сил, чтобы подняться по лестницам до самого театра, и нужно ли мне это вообще. В одной из мастерских как раз натягивали кусок ткани на деревянную раму и спорили, насколько нужно укрепить основание. Одна из рабочих, явная тсалмот, заметила меня и на удивление дружелюбно кивнула. Я чуть наклонил голову.
— Я Влад, — сообщил я, — помощь нужна?
— Нет, уже управились, — отозвалась она. — Я Вик. — Потом она повернулась к напарнице — креоте и спросила: — Ну что, пусть Тисс решает?
Та кивнула.
— Я за лимонадом. Тебе принести?
— Ага, спасибо.
Креота посмотрела на меня, приподняв бровь.
— Нет, спасибо, — ответил я. — Вот разве только у вас тут где — нибудь водится клява? Или кофе?
— Могу прихватить тебе кофе.
— Буду вечно признателен.
Когда она ушла, Вик поинтересовалась, как это я оказался в глубинах театра, и я честно ответил:
— Прячусь.
— Серьезно? Кредиторы?
— Вроде того.
Она была рослой и, по драгаэрским меркам, массивной, с мощными плечами и густыми черными бровями, которые совсем не соответствовали жиденьким каштановым волосам. Подкрасила, наверное.
Указав на шпагу, что висела у меня на боку, она спросила:
— Пользовался этой штукой?
— Угу, — отозвался я.
— Часто?
— А что, тебе нужна защита?
Тсалмот хихикнула.
— Ага, если Тисс скажет, что надо соскребать краску со старых декораций, я попрошу тебя обнажить клинок в мою защиту, пока я буду швырять в нее всякой дрянью.
— Ха.
Указала на джарегов у меня на плечах.
— Они у тебя умные?
— Они так считают. А ты задаешь кучу вопросов.
— Извини, не хотела тебя обижать.
— Ты и не обидела. Просто выглядит так, будто у тебя что — то на уме.
— Да не то чтобы.
— Ладно.
— Просто…
— Хмм?
Она улыбнулась.
— Я таких, как ты, никогда еще не встречала.
— Выходцев с Востока?
— Причем таких, которые носят оружие, как будто это просто одежда.
Вот любопытство и разыгралось.
— Просто с оружием я чувствую себя крутым.
— Угу.
Я был уверен, что на уме у нее что — то есть, но похоже, пока она не была готова об этом говорить. Кроме того, я появился в этом театре только вчера и уже повесил себе на шею две проблемы; лезть еще и в третью как — то не хотелось. Мы обменялись еще несколькими словами, на чем и расстались.
Вернулась креота, принесла стаканчик кофе, жуткая гадость; я узнал, что ее зовут Лонора, вежливо поблагодарил и выпил. Я вернулся в комнату с зеркалами, планируя чуток пофехтовать со своим отражением, но там была куча народу, и все они, держась за поручень, размахивали ногами и делали приседания, и углубляться в эти упражнения мне также не хотелось.
Я нашел пустую комнату с полным кувшином воды. Похоже, воды им не жаль. Я плеснул себе немножко и устроился было с книжкой, но почти тут же меня прервала чужая мысль в голове.
«Влад?»
«Сетра. Доброе утро.»
«Просто проверяю. От тебя ни словечка. Ты в порядке?»
«Да, просто. Должен был дать тебе знать. Пока все нормально.»
«Хорошо. Алиера и Морролан спрашивали о тебе. Сообщить им, где ты?»
Я задумался.
«Влад?»
«Спроси Коти, где мы были, когда спорили насчет того, высоко ли может прыгнуть нетренированный человек. Я в четверти мили восточнее оттуда и через дорогу.»
«Ладно. А зачем такие ребусы?»
«Я прячусь. И меня беспокоит, что псионическое общение можно подслушать — сама знаешь, почему. А еще то место, где я прячусь: здешний народ сделал мне одолжение, и меня беспокоит, что целая армия драконлордов может ворваться сюда, словно при штурме Западного предела.»
Я почувствовала, как она хихикнула.
«Об этом — то ты как узнал?»
«Слушай, я иногда читаю исторические труды. Да, можешь как — нибудь сообщить Коти, что со мной все в порядке?»
«Сделаю.»
«Спасибо.»
Знаете, даже приятно, когда вот так вот напоминают, что есть люди, которые действительно о вас заботятся.
«Конфликт развивался самым классическим для таких историй образом: с ростом экономического давления с обеих сторон имели место обвинения о нарушении границ и кражах, к каковым добавились столь же обоюдные обвинения в различных запретных практиках наподобие занятия доимперским волшебством, поднятия мертвецов и работорговли. Через несколько лет в каждом из враждующих владений уже полагали, что в соседнем правит самый злобный и жестокий тиран, какого только знала Империя, и оправданы будут любые шаги, дабы остановить его. Что, разумеется, быстро привело к налетам, что переросли в стычки, которые переросли в сражения, каковые переросли в войну, пока принц дзуров Ниальда, номинальный сюзерен обоих владений, безуспешно пытался снизить напряжение — или, как выразилась тогда Сетра Лавоуд, «заставить ручей течь вверх по склону».