«Валенда, конечно, был не первым из императоров, кто столкнулся с крупным восстанием, будучи при этом втянут в войну с внешним противником.
Глубоко заглядывать не нужно, достаточно вспомнить Четырнадцатое правление Драконов, буквально немногим ранее Валенды, когда Сетра Лавоуд вела кампанию против Хиппаты в регионах Сухоротья, и в то же самое время одно из восточных королевств попыталось воспользоваться удобным шансом и оторвать от Империи плато Серебряных ручьев, в который раз подняв проблему «Императора — Военачальника», столь успешного в военных вопросах и столь ужасного в вопросах политических. В нашем случае Валенда попросил Эльде «возобновить переговоры в надежде найти мирное решение наших нынешних сложностей», предположительно намереваясь быстро покончить с восстанием Ниальды, а потом уже вновь развернуть всю военную махину в сторону Эльде.
Намерения сии были предвосхищены Никесой, королевой Эльде, хорошо осведомленной о возможности такого маневра и имеющей кое — какую информацию о Доме Лиорна. Она ответила, что рада будет начать переговоры, как только Валенда поклянется собственной честью, что его желание вести переговоры совершенно искренне, не таит в себе скрытых мотивов, и что по итогам этих переговоров он надеется заключить мир.
Несколько дней Валенда рвал и метал, а потом еще несколько дней полыхал яростью, но в итоге согласился, и разумеется, должен был принести требуемый обет, что привело к заключению мира. И это позволило Валенде обрушить всю мощь имперских армий на Ниальду.
Предполагают, что главным фактором, послужившим причиной резни в Западном пределе, было разочарование солдат, которые ввиду перемены внешнеполититечкой обстановки вынуждены были неделями маршировать в том или ином направлении, и уже готовы были выпустить свое разочарование на любую подходящую цель. Судя по нескольким дошедшим до нас посланиям, написанных солдатами той кампании, предположение вполне разумное, хотя мы и не можем быть полностью уверены, насколько важен был именно этот фактор.
Кроме того, свой вклад внесла и яростная стойкость защитников, как и — типичные, но очень уж неудачные в данном случае, — издевательские и оскорбительные листовки, распространяемые Ниальдой. В любом случае, каковы бы ни были причины, нет сомнений, что 12‑го Ястреба 14‑го Лиорна 297 в стенах Западного предела как минимум 312 — некоторые историки увеличивают это число до 618 — солдат, в основном драконлордов, были убиты уже после того, как сдались после взятия города…»
Для выходца с Востока вроде меня встречаться лицом к лицу с божеством — это всегда нечто особенное. Полагаю, для драгаэрян это что — то вроде события, которое можно внести в список запланированных дел в промежутке между «купить устриц» и «пнуть бродяжек», но для нас все иначе.
Я прошел дальше по этому громадному коридору, и мне впервые пришло в голову, что он достаточно большой для дженойнов, и возможно, это вовсе не совпадение, однако я предпочел не развивать сию мысль. Эхо от моих сапог было очень гулким. Громадные двойные двери распахнулись при моем приближении, и меня посетила веселая мыслишка, что это как раз Вирра позаимствовала сей трюк у Морролана, а не наоборот. Я решил не спрашивать об этом никого из них, дабы сберечь свои иллюзии.
Богиня сидела на троне, а Деверы с ней не было; даже жаль, потому как у меня к этому «ребенку» имелось несколько вопросов.
Когда я приблизился, богиня поднялась, и трон, на котором она сидела, а также постамент, на котором он стоял, растворились в ничто.
— Мне поаплодировать? — спросил я.
— Приветствую, милый мальчик, — сказала она, никогда не привыкну к этому ее голосу, сопровождаемому вроде как эхом, но не совсем. — Просто хочу дать тебе понять, что ты на самом деле не здесь.
— Это иллюзия?
— Да. Или греза, или видение, как предпочитаешь сам. Мы действительно общаемся, но тело твое никуда не переместилось.
— Ладно. Полезно знать, наверное.
Она подошла ко мне, остановившись в нескольких шагах.
— Ты желал говорить со мной.
— Да.
— Тогда вполне можешь устроиться поудобнее.
Я осмотрелся. Помещение было громадное, полностью белое — и, после того, как она заставила исчезнуть свой трон, совершенно лишено мебели. Я снова посмотрел на нее и приподнял бровь.
— Я же только что сказала тебе, любовь моя, все это в твоей голове.
Если желаешь на что — то сесть, сотвори это что — то.
— Вы это нарочно, да?