Я помолчал.
— Послушайте, я тоже не знаю, что тут сгущается, но вы правы. На нас надвигается нечто масштабное, возможно, даже катастрофическое. Если я буду знать, что это такое, и что я смогу спасти жену и сына, убрав их из города или сообщив им некую информацию, которая, возможно, убережет их, я именно так и сделаю.
— В таком случае вы можете удержаться до тех пор, пока и если не узнаете что — то в этом роде?
Я вновь помолчал. Мне не нравилось, что есть нечто такое, чем я не могу поделиться с Коти. Но мы вроде как уже не вместе.
— Хорошо, — сказал я, — согласен. Что еще?
— Та иссола — бард, с которой вас видели.
— Она тоже?
— Она бард.
Ну да, пожалуй; сообщить что — то барду — не лучший способ сохранить секрет.
Он смотрел прямо мне в глаза, и у меня внезапно возникло подозрение: если я откажусь, эту проблему он решит сам. Организация редко ликвидирует тех, кто не связан с ее делами, но «редко» не значит «никогда».
— Хорошо, — проговорил я, — согласен и с этим. Что — нибудь еще?
— Другие ваши друзья. Сами знаете кто. Те, благодаря кому вы до сих пор живы.
Это уже невежливо, однако я не мог сказать, что он неправ.
— А с ними что?
— Они — как раз те, кто многое знают, многое узнают и, может статься, имеют представление о том, что есть и будет.
— Ну да.
— Мы бы хотели, чтобы вы сообщили нам все, что узнаете.
— Этого обещать не могу.
— Но?
— Ну да, ладно. Буду иметь в виду и сообщу то, что смогу.
— Устраивает. Я тут рядом поставлю дежурить несколько человек — волшебников. На случай, если Левая Рука все же найдет вас.
— Рядом — это где именно?
— Один пост будет через дорогу, второй — в сотне шагов справа, если выйти наружу, и еще один с обзором на боковой вход.
— Хорошо. Я знаю, что это не по доброте душевной, но все равно благодарю.
Он кивнул. Красноречивый сукин сын.
— И еще одного человека пришлю прямо сюда. Нужно, чтобы вы влезли в его голову и позволили ему влезть в вашу, так что если что — нибудь возникнет, вы смогли бы побыстрее отправить мне сообщение.
— Конечно, — согласился я. — Но, собственно, мы это можем сделать напрямую, вы и я.
— Пожалуй, вот только я не готов сейчас допустить вас к себе в голову.
Я позволил усмешке тронуть свои губы.
— Ваш человек знает, как помешать подслушиванию?
— Да.
— Хорошо.
— Тогда все, — сказал он. — У вас есть еще что — нибудь?
Я покачал головой.
— Что ж, хорошо. Будем на связи.
Без дальнейших расшаркиваний Демон встал и вышел он. Я не стал его оскорблять вопросом, найдет ли он выход. Было у меня неприятное ощущение, что рано или поздно одному из нас придется попытаться прикончить другого.
Хорошая новость в том, что ощущение такое в моей жизни работает не так чтобы надежно.
АНТРАКТ
«ПЛАЧУЩИЙ ПАЯЦ»
Театр многогранен, но главное, по крайней мере на Северном холме — структура. Физическое местоположение. Здание со стенами, крышей, дверями, лестницами и даже парой окошек высоко с восточной стороны, где расположен кабинет продюсера.
«Плачущий Паяц» возведен из блоков заклинита, доставленного из карьера за три сотни миль к северо — востоку за тысячу с лишним лет до Междуцарствия, когда Адриланку полагали чем — то вроде культурного болота.
Виконт Адриланкский, некий тиасса по имени Алерак, услышал об этом во время визита в Драгаэру. Алерак, не согласный с данным определением вплоть до нанизывания на свой меч сообщившего ему об этом дзурлорда, тем не менее, согласился с необходимостью что — то предпринять на сей счет, когда вернется домой.
Вследствие чего Алерак организовал фонды, которые затем шли на строительство библиотек, музеев изящных искусств, концерт — залов и театров.
«Плачущий Паяц» строили на протяжении четырнадцати лет, изначально им владела небольшая команда орков, которые одними из первых подставили ведра, когда виконт Алерак пролился золотым дождем. Холмистый район Адриланки (а вернее, сразу за чертой тогдашней Адриланки) состоял в основном из суглинка, так что не составляло никаких сложностей зарыться в толщу холма насколько понадобится, чтобы у театра хватило рабочего пространства. Прорыли также туннели, соединяя «Паяца» с театрами «Высокая Гавань» и «Устричный», впрочем, позднее их перекрыли. Театры эти тогда называли «Троицей», но данный термин вышел из употребления, когда Адриланка раздалась вширь и включила в себя этот район, что произошло во времена Междуцарствия и позднее.
Архитектор, которому мы обязаны всем видом «Паяца», некий валлиста по имени Дувин — Тали, был влюблен в массивные золоченые купола и винтовые лестницы раннего Тринадцатого Цикла, что, собственно, и обеспечило уникальный облик театра, если сравнивать с более простым функционалом двух других воплощений «Троицы».