— Вы Талтош, — произнес он это правильно. — Я Жинден. — Странный какой — то акцент, этак намеренно забавный, возможно, он специально практиковался именно в таком ключе, примерно как я оттачивал свое остроумие.
Я кивнул типу с забавным акцентом и сказал:
— Пройдемте в мой кабинет.
Он последовал за мной, а я сообщил через плечо:
— Я вообще — то пошутил. Здесь у меня кабинета нет.
Объяснение было воспринято, сколько я видел, примерно так же, как и шутка, то есть никак, и я решил на этом и закончить. Хотя должен сказать, мне несколько обидно, когда мое отточенное годами остроумие не приносит желаемого результата.
С чем мне в этом месте повезло, так это с кучей небольших комнатушек на нижних этажах. И стены там довольно — таки толстые. Вот так вот навскидку, возможно, их специально такими устроили, чтобы актеры могли попрактиковаться в пении, не мешая друг другу и посторонним. Могу ошибиться, конечно. Но для моих целей — то, что надо.
— Демон все объяснил? — уточнил Жинден.
— Да. Нам надо настроиться друг на друга, чтобы я как можно быстрее сумел отправить ему сообщение в случае, ну, в общем, если понадобится.
— Да, — подтвердил он.
Странное дело, руки мои дернулись, а желудок чуть свело, когда я потянулся, чтобы снять амулет, которого уже не носил. Забавно, как привычки управляют нами, да?
Отстегнув ножны с Леди Телдрой, я положил ее на стол перед собой, ладонью касаясь рукояти. Он посмотрел на клинок, потом на меня.
— Вы знаете, что это такое? — спросил я.
— Да, — ответил он. — Мне сообщили. Не беспокойтесь. У меня нет иных распоряжений, кроме настройки для общения.
— Хорошо, — согласился я, — тогда этим и займемся. Полагаю, вы знаете, как, потому что я — не очень.
Он кивнул.
Скажу вам, было странно. Обычно, со временем, знакомясь с человеком, вы в конце концов представляете его себе достаточно хорошо, чтобы появилась возможность псионически общаться с ним. А вот намеренно настраиваться для этого — как — то забавно. Я об этом не подумал, когда Демон высказал сию мысль, а сейчас стало несколько неудобно.
К счастью, ощущение это никогда мне не препятствовало что — либо сделать.
«Когда начала раскручиваться вся эта история, журналист — креота по имени Нестрон из Плоткарсы, он же «Плотке», как подписывался в статьях, которые поставлял в газету «Придворные сплетни», был тем, кто сообразил и посмел взять интервью у Сетры Лавоуд. Изрядная часть интереснейших аспектов данного действа — а именно, как он с ней связался, и объяснил, чего хочет, и откуда вообще у него родилась сама мысль, — увы, Плотке попросту даже и не подумал записать. С другой стороны, то, что он зафиксировал в письменном виде, было куда важнее.
Интервью имело место в «неупомянутом месте вблизи Изнанки, но не в ней самой» и, опять же согласно Плотке, продолжалось более десяти часов.
Он в высшей степени уважительно отзывался о Сетре за то, что та дала четкие и прямые ответы на все вопросы журналиста, включая и описание собственных усилий выполнить пожелание Его Величества помешать раскрытию истории. Некоторые из этих усилий, по ее же собственным словам, легко могли послужить причиной для судебного преследования, однако не так уж невозможно, что она имела должную уверенность в своих значительных силах, как и в своем статусе, и потому сделала вывод, что никаких действий против нее предпринимать не станут, в чем оказалась совершенно права.
Опубликованное интервью отозвалось волнами потрясений во всем городе, и в первую очередь — при дворе. Сетру ни в чем не обвинили открыто, но немедля изгнали, как выразился Его Величество, «в свои владения», и столь же немедля арестовали самого Плотке, а «Придворные сплетни» закрыли. Когда историю эту подхватили другие издания, у них под дверью немедля возникли гвардейцы Лиорна. Из почти сотни известных нам тогдашних газет и журналов шестьдесят перепечатали статью Плотке более — менее без изменений, и пятьдесят девять были тут же закрыты до тех пор, пока владельцы не пообещают более данный сюжет не развивать, или как минимум согласовывать все описания с интересами Империи. Сорок одно согласие было получено, двадцать восемь прекратили издаваться. Последняя же газета, «Фексовы Кексы», была попросту уничтожена вместе с редакцией и типографией вследствие наводнения и внезапного прорыва плотины. Все свидетельства, как современников, так и при последующих расследованиях, сходятся, что наводнение было чистым совпадением и просто сэкономило Империи малую толику хлопот, хотя потом стали утверждать, что тут — де поработали волшебники — заклинатели, и рассматривали данное событие как еще одно свидетельство беспощадности императора. Суть, однако, в том, что Империя вполне эффективно закрыла все источники, распространяющие информацию.