— Очень хорошо, — наконец проговорил Наследник. — В таком случае действуйте.
— Петь умеешь? — спросила Пракситт.
— Давай примем, что нет, — сказал я.
— Танцевать?
— Знаю парочку восточных… так, ладно, считаем, что опять же нет.
— Понимаешь, где тут могут быть сложности в мюзикле, да?
— А что, никаких ролей, чтобы не петь, нету?
— Нет, — подтвердила она.
— Погоди, у каждого своя песня?
— Нет, конечно. В хоре есть те, у кого собственных песен нет, и они просто подпевают в нужных сценах.
— А я не могу просто там постоять и сделать вид, как будто пою?
— Хм. То есть ты не хочешь роль со словами?
— О боги, ни за что! Я просто хочу быть на сцене. Там, где меня увидят и узнают.
— Надо будет как — то тебя приподнять, иначе ты или останешься полным невидимкой, или будешь выделяться.
— Вот как раз выделяться — самое оно.
— Итак, ты здесь прячешься, но при этом хочешь выйти на сцену и выделяться.
— Угу.
— Ладно, спрашивать не стану. Но обувь на толстой подошве с каблуками ты все равно наденешь, иначе будешь выглядеть глупо. Надеюсь, то, что ты собираешься сделать, не навредит постановке?
— Нет, мне просто нужно, чтобы меня увидели на сцене.
Она кивнула.
— Во время представления есть двенадцать эпизодов, когда выступает именно хор.
— Мне достаточно одного эпизода, в любое время, когда вам подойдет.
Вполне годится.
Она кивнула вновь.
— Придется тебе порепетировать с нами.
— Для этого одного эпизода, так?
— Да.
— А костюм мне будет нужен?
— Для репетиции — нет.
— Но для представления?
— Да, конечно. И для генеральной репетиции, она начинается завтра.
— Хорошо.
— Не расскажешь, зачем все это?
— Нет.
Режиссер пожала плечами.
— Ладно. Добро пожаловать в актерский состав. Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать за то, что спасаешь наше представление.
— Я его еще не спас.
— Не спасешь, не попадешь на сцену. Видишь, как все просто?
«О, мне это понравится.»
«Даже не начинай, Лойош.»
— Но мне же не придется питаться этими вашими жуткими пайками, или как?
— Так ты вроде уже питался?
— Ну да, иногда.
— Для твоих нечестивых целей имеет значение, в какой день постановки все это будет?
— Нет, в любой день из трех в любое время, хотя чем раньше, тем лучше. И ты правда использовала слово «нечестивый»?
— Да. Тебе полностью понятен его смысл?
— И с чего ты вообще решила, что мои цели нечестивые?
— Любой, кто пообщается с тобой хотя бы три минуты, поймет, что это единственные цели, каковые у тебя есть.
— Хм, понятно.
«Лойош, как ты считаешь, это лесть или оскорбление?»
«Нет.»
— Ладно, — проговорил я, — по рекомендации советника спорить не стану.
— Правильный выбор. В любом эпизоде, где работает хор, мы сможем воткнуть тебя, так что бери сценарий и решай.
— Хорошо, я тебе сообщу.
Я ушел, а Лойош заметил:
«Если так подумать, из меня вышел бы вполне приличный адвокат.»
«Если только ты совладаешь с искушением и не съешь присяжных.»
Итак… Пожалуй, у меня неплохие шансы — основанные, иными словами, на уверенности Мьюрит, что она способна воспрепятствовать любым трюкам с волшебством в пределах театра. И Пракситт согласилась вывести меня на сцену. Две проблемы решены практически безболезненно. Я не ожидал, что так пойдет и дальше.
Но прежде чем двигаться дальше, мне нужно найти сценарий. И еще нужно пригласить ее величество.
Хорошо. Два четких и понятных задания, с которыми я действительно способен справиться.
Чуть погодя меня нашла девочка на побегушках и сообщила, что некий джарег меня спрашивал. Сообщила она это таким тоном, словно ожидала от меня реплики в стиле: «Коня! Подать сюда коня, меня раскрыли! Скорей, несите шпоры мне и меч!» Я же просто кивнул и направился в лобби. Уж не знаю, была она разочарована или с облегчением вздохнула.
— Шоэн сказал, ты хотел меня видеть, — проговорил Крейгар.
Я кивнул.
— Прости, что вытащил тебя сюда просто ради пары банальных вопросов, но раз мы боимся общаться псионически, сам понимаешь. Какая сволочь вообще все так испортила, а?
Ухмылка мелькнула и пропала. Он ждал.
— Первое, что мне нужно знать — они приведут Дерагара сюда, чтобы совершить обмен, или собираются держать его где — то там и просто сообщить.
Крейгар оскалился.
— Я хочу, чтобы он был здесь.
— Это лучше.