Она нашла меня, развалившегося с книгой в одной из комнаток, которые, как я узнал, именовались «гримерными», и шагнула прямо ко мне с этаким решительным лицом «все, я точно это сделаю». Я даже отложил книгу.
— Тебя Вик зовут, да?
Она кивнула.
— Так. И с чем ты хочешь, чтобы я тебе помог?
Она чуть улыбнулась.
— Вычислил, да?
— Было несложно.
— Наверное, нет. Один тип требует с нас денег, с рабочих сцены, то есть. Немного, но с каждой зарплаты, и чем дальше, тем больше, и…
— Погоди минутку. И как он вас заставляет?
— Ну, он называет это взносами на благотворительность, но все знают, что благотворительность эта вся идет ему в карман.
— Нет, я имею в виду, почему вы вообще ему платите?
— А. Кто не заплатит, скорее всего вылетит из труппы. А кто на него пожалуется — мало того, что вылетит, так еще и попадет в черный список.
— Черный список?
— Пойдут слухи, мол, это ненадежный человек, и больше его никто не наймет.
— Ясно, но как…
— Его дядя хозяин труппы.
— А, Монторри, значит.
Она кивнула.
— Ну да, — сказал я. — В Доме Джарега подобное случается, но лично мне подобное никогда не нравилось. Это ж совсем не то, что человек, который хочет играть в азартные игры, но не платить налоги с выигрыша. Или когда кому — то нужно взять денег в долг, а в банк ему хода нет. Нет, это наехать на какого — то бедолагу, отобрать у него деньги и ничего не дать взамен.
— То есть ты такого никогда не делал?
— Это было бы противозаконно.
— Ага. То есть ты такого никогда не делал?
— Нет, конечно, — что в общем — то было правдой. Единственный случай, когда я был втянут в нечто подобное, это когда ко мне пришел тот торговец шерстью, и ему и правда нужна была защита, так что дело не походило на аферу, но потом все усложнилось, как всегда и бывает…
— В обшем, ситуация такая. Можешь помочь?
— Ты подумала обо мне, потому что я ношу меч и потому что меня, так сказать, в черный список внести не смогут?
— В основном так. Мы сможем вместе заработать…
— Нет — нет, деньги мне не нужны.
Она внезапно забеспокоилась.
— Но я не уверена, что еще…
— Парочка услуг.
— Хорошо, слушаю.
— Мне нужна помощь той атиры, Мьюрит.
— Края Четыре? Какая именно помощь?
— Ты точно хочешь знать?
— Нет, но мне нужно знать, велика ли будет услуга.
— Мне нужно, чтобы она поставила блок на псионическое общение.
— Ты имеешь в виду, вообще?
— Нет, только один раз, с конкретной персоной в конкретное время.
— Если только это будет не во время представления…
— А если так?
— Ты же знаешь, она отвечает за смену освещения.
— А. Ну да, я и забыл. А как часто это требуется во время постановки?
— Не то что очень часто, но сбиваться в такие моменты нельзя. Если вдруг случится что — то неожиданное — ну, ты знаешь, какие они, актеры. Как начинает холодать, они ж не останавливаются, пока не замерзнут.
— Ну да, значит, придется подобрать время, когда ей вмешиваться не нужно. Ты как, сумеешь ее уговорить?
— Может быть. Если она решит, что причина достойная, или если ей понравится задача, или она будет в правильном настроении. Ты ж знаешь, какие они, атиры.
— Не то чтобы, даже скорее нет, но полагаюсь на тебя.
— Ты сказал, тебе нужна парочка услуг.
— Да. Мне нужно найти актера, который в этой постановке не участвует.
— Актера. Что ж, я знаю кучу актеров. Конкретные требования есть?
— О да, — подтвердил я. — Он должен быть очень невысоким.
Гулкие и резкие шаги по брусчатке, такие громкие в звенящей тишине адриланкского пригорода, отдавались эхом от стен домов, возведенных так близко друг к дружке по обе стороны улочки, что фургону тут и не протиснуться было. Персона, которая производила эти звуки, однако, ни капельки об этом не задумывалась, ибо думы ее заполняла смесь страха, надежды и раздражения, смешанных в приблизительно равных количествах.