Я попытался повторить, на что он фыркнул, словно сообщая: удивительно, но ты не столь полный бездарь, как я полагал, а лишь на три четверти.
Очень выразительно фыркнул, да.
Хореограф указал на Лойоша и Ротсу:
— Их тут не будет.
Я кивнул, и оба взмыли, расправив крылья, и опустились просто на сцену. Волчок сделал вид, словно ничего такого и не произошло.
— Так, — сказал он. — А теперь — можешь маршировать в ритм?
— В ритм с чем?
Он начал было закипать, но потом проговорил:
— Так ты и правда не шутишь?
— Э…
— Я имею в виду — держать определенный ритм, пока маршируешь. Вот так.
И принялся хлопать в ладоши в четком ритме, маршируя при этом так, что правая его нога касалась пола с каждым хлопком. Я повторил.
— Так, — сказал он. — Вот так и будешь делать. Когда входишь, идешь сюда, прямо к берегу. Потом…
— К берегу?
— Прости. Самая дальняя часть «края один». Стоишь здесь и не шевелишься. Когда танцоры начинают, маршируешь по краю сцены, пока не дойдешь до горы — это дальняя часть «края шесть», — там разворачиваешься и замираешь вновь. Дази марширует в другую сторону. Ты проходишь мимо него с внутренней стороны. С внутренней, пожалуйста, запомни это. Ты новенький, так что ты держишься дальше от зрителей, ясно? А потом, когда танцоры идут на выход, ты уходишь вместе с ними, и постарайся ни с кем не столкнуться.
Как, справишься с этим?
— Ага.
— Ладно. Единственный случай попрактиковаться у тебя будет во время этой чертовой генеральной репетиции, так что не напортачь. Испортишь мой танец, и я так испорчу тебе жизнь, что просыпаться и засыпать ты будешь, кляня судьбу.
— О, этот корабль давно уже вышел из гавани.
— Хотел бы я знать, что все это значит.
— Нет, ты этого не хочешь.
— Ладно. Давай пройдемся от и до. Я пою, начинаю там, где начинаешь ты. Раз, два, раз — два — три, и — и девять мулов, не забыть о том…
И мы прошлись от и до, и мне даже было не слишком неловко, пожалуй.
Но я все равно не мог не думать, что из всех дурацких вещей, которые мне приходилось делать, чтобы продолжать оставаться в живых, маршировать по сцене в ритм — пожалуй, где — то в начале списка.
Я устал, так что отправился спать — и, не знаю уж, в силу каких причин, но спал хорошо.
13. ДЕНЬ 3 АКТ 2 СЦЕНА 2
Валенда:
Встал я наутро раздраженным и не совсем в себе, но хотя бы достаточно управлял своим состоянием, чтобы не носиться по театру слепым тсалмотом в приступе ярости. Оружие свое я оставил в комнатке, сохранив лишь небольшой кинжал в левом рукаве, перевернутый для правой руки, и вышел на люди, ощущая себя таким беззащитным, каким не был уже много лет. Сумел отыскать кофе, выпил чашечку и подождал, пока он сотворит подобающую магию. Выждав сколько сумел — примерно с минуту, — вновь вернулся к сцен, где как раз начиналась генеральная репетиция. Кажется, сегодня планировалось полностью прогнать первый день и половину дня второго.
В конце концов, премьера уже вот — вот, а пока шла генеральная репетиция, уже в костюмах и все такое.
Знаете, это чувствовалось. Все выглядело иначе, более живым. Актеры двигались немного быстрее, и даже самые скромные действия — почесать пальцем подбородок, поднять стакан с водой — выглядели более четкими, исполненными большего символизма.
И это — лишь генеральная репетиция, что же будет, когда постановка у них начнется уже по — настоящему?
У нас — начнется.
Что — то дрогнуло у меня в груди. Причем само ощущение было менее важно, чем то, что я его почувствовал, понимаете, о чем я? Странное дело.