— А может, мы попробуем вдвоём в этот список пробиться? — многозначительно проговорил Антон, поигрывая бровями.
— Иди, крути баранку! — фыркнула Амалия. — Может, если повезёт, будешь меня возить.
— Если ты надеешься залезть в постель к боссу, я бы не надеялся. — Антон пожал плечами. — Если бы он захотел, ты бы давно была с ним. Значит, либо ты не в его вкусе, либо успела его разочаровать…
— Пошёл вон! — рыкнула Амалия, приподнимаясь. — Иди, читай свою газету или что ты там с ней делаешь? Ты вообще знаешь, как буквы в слова складываются? На свидание он решил меня позвать… Денег не хватит!
Она буквально буравила его взглядом, тяжело дыша, а Антон попросту не мог отвести от неё глаз, восхищаясь всем её видом.
— Я вам не мешаю? — раздался ленивый голос за спиной, заставив обоих отпрянуть друг от друга. В коридоре стоял Костя, с интересом переводя взгляд с Амалии на Антона и обратно.
— Константин Андреевич, — засуетилась Амалия, разглаживая несуществующие складки на рубашке. — Вам что-нибудь нужно?
— Планы, что должны были оставить экономисты, — Костя обошёл Антона и направился к двери. — И отчёт из бухгалтерии за первый квартал.
— Всё здесь! — Амалия широко улыбнулась и принялась перебирать папки, лежавшие на краю стола.
Костя кивнул и скрылся в кабинете, занятый собственными мыслями.
— Брысь! — шикнула на Антона Амалия и, прижав папки к груди, поспешила за Жаровым.
12. Внезапные открытия
В воскресенье Игнат не позвонил, но Таня не слишком расстроилась, хотя, что скрывать, очень ждала его звонка. Но на следующий день на работе он не появился, и она начала беспокоиться. Конечно же, надо было написать ему и спросить, что случилось, но что, если он попросту избегает её? Дел у вице-президента всегда было достаточно, в офисе он появлялся не каждый день, да и вообще — может, она всё же напридумывала то, чего нет, и теперь сама себя накручивает?
К среде Тане хотелось плакать. Всё валилось из рук, окружающие раздражали, а живот крутило так, что к горлу то и дело подкатывала тошнота. Она пыталась представить, как будет себя вести, когда Игнат всё же появится на горизонте — не мог же он уволиться из-за одного поцелуя с подчинённой? К четвергу она всё же взяла себя в руки, решив, что ничего из ряда вон не произошло, подумаешь — поцелуй. Ну и что, что он говорил о свидании? Мало ли, что у мужиков на уме… Но когда слух уловил знакомый голос, сердце замерло и тут же заколотилось в сумасшедшем ритме. Её бросило в жар и тут же — в холод, руки задрожали, и пришлось сжать их между ног и несколько раз медленно и глубоко вздохнуть, повторяя в голове размеренные слова наставника по йоге, на которую она пару раз ходила в прошлом году. Что именно помогло, Таня не знала, но Игната встречала, уже успокоившись и холодно улыбаясь.
— Привет! — Он улыбнулся, и в маленьком закутке, отведённом ей под рабочее место, сразу стало светлее. Сердце предало, невольно забилось быстрее, и Тане стоило огромного труда сохранить на лице равнодушное выражение.
— Добрый день. — Она небрежно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, надеясь, что это поможет скрыть дрожь, которая буквально пронзила всё тело. Игнат облокотился о перегородку и смотрел на неё сверху вниз, словно заполняя собой всё пространство, забирая весь кислород. — У тебя какое-то дело ко мне? Прости, много работы… — Таня качнула головой в сторону монитора, на котором демонстративно красовался какой-то отчёт, выуженный из папки со старыми документами в последний момент.
— Да-а, — протянул он, продолжая улыбаться, легко считывая её раздражение и так же легко находя ему причину. — У меня к тебе даже два дела, и одно из них ждёт с понедельника, но… — Игнат вздохнул, внимательно следя за её реакцией, — не было возможности ни писать, ни звонить — пришлось срочно уехать. — Он сделал паузу и добавил: — Прости.
На деле позвонить он, конечно же, мог, и даже очень хотел, но разные временные пояса не располагали — пришлось лететь во Владивосток, а у них с Таней ещё не такие тесные отношения, чтобы названивать среди ночи. Вину за собой Игнат чувствовал, понимал и Танину обиду, поэтому готов был сделать всё, чтобы эту вину загладить.
— Тебе не в чем извиняться, — тихо сказала она и демонстративно покосилась на соседнюю перегородку. Обсуждать здесь что-то, помимо работы, было верхом недальновидности.
— Тогда поговорим позже, после работы, — просиял Игнат, плавно отделяясь от перегородки, на которую опирался. Хитро подмигнув, он дождался её улыбки, настоящей, искренней, и с лёгким сердцем ушёл. Таня счастливо вздохнула и прижала ладони к щекам, надеясь остудить вспыхнувший румянец.