– Дорогие братья и сестры, – обратился к нам отец Серафим. – Священное Писание ясно говорит: «Бог есть любовь». – За столом все притихли и начали слушать батюшку. – Только любовь к Богу и людям способна укрепить нас в различных испытаниях и дать силы на совершение добрых дел. Родившийся на земле Царь Небесный уже все сделал для нашего спасения. Нам остается только принять Его любовь и ответить на нее своими поступками – жизнью по заповедям и делами милосердия, крепкой верой и желанием быть с Богом, – отец Серафим посмотрел на Владимира. – Желаю вам в наступающем Новом году радости, любви, христианского милосердия и помощи Божией во всех благих начинаниях, – говоря это, он улыбнулся Виталине. – Пусть Господь ниспошлет нам душевное и телесное здравие, – он улыбнулся мне. – С праздничком, дорогие мои!
Все кроме меня соприкоснулись бокалами с темно-красным компотом из черноплодной рябины и яблок, которые росли в саду Виталины.
– Давайте обмениваться подарками? – предложила рыжая.
За несколько недель до праздника, когда мы были еще в Абалаке и я читал книгу профессора Осипова, только уже на планшете, Владимир притащил в нашу келью небольшой холщевый мешочек, в котором лежали какие-то бумажки. Как оказалось, на них были написаны имена гостей сегодняшнего праздничного ужина: кого вытягиваешь, тому и даришь подарок. И так как я не мог запустить руку внутрь, Владимир сам достал бумажные свертки и положил передо мной на столе. Я долго разглядывал их и в итоге указал на самую маленькую бумажку, которая лежала ровно посередине.
– Сейчас узнаем, кому ты будешь дарить подарок… – Владимир разворачивал бумажку. – Хм! Как думаешь – кто здесь написан?
– Не знаю! – улыбнулся я. – Может быть, тебе?
– Нет. Ты будешь дарить подарок Ольге.
– Давай переиграем и я вытяну имя другого человека.
– Ты что! Я не против, – усмехнулся Владимир. – Дари Ольге.
Владимир сгреб бумажки обратно в мешок и запустил туда руку.
– О, а я буду дарить маме, – он прочитал имя внутри своего свертка.
Конечно, меня немного расстроило, что мой подарок предназначался чужой девушке, поэтому я решил купить что-нибудь и для Виталины. Сегодня небольшой бордовый конверт лежал в нагрудном кармане моей красной клетчатой рубашки, накинутой поверх белой футболки. Его туда положил отец Павел, когда мы были еще в Абалаке; Владимир как раз в тот день чистил снег во дворе монастыря, так что про сюрприз он ничего не знал. И теперь я ждал удобного случая, чтобы вручить презент рыжей.
– Давайте я начну, – Вита встала из-за стола и зашла в рабочий кабинет, откуда вернулась с плетёной корзиной, которая предназначалась… не мне. Она была полна разных коробочек, баночек, кое-где виднелись яблоки и даже сахарный петушок.
– Обожаю дарить подарки и ещё больше самостоятельно их собирать! Отец Серафим, мой подарок для Вас! Все самое нужное для уютных зимних чаепитий! Здесь набор разного чая, орехов в меде и несколько баночек моего варенья. С новым годом!
– Спасибо-спасибо, Виталина! – батюшка расплылся в улыбке. – А мой подарок для Матвея.
Отец Серафим принес из другой комнаты мою именную икону и положил передо мной.
– Спасибо большое! – улыбнулся я. – Кхм. Мой подарок для Ольги, – мне показалось, что Вита тихо вздохнула. Для девушки Владимира я выбрал графический планшет последней модели с пером-стилусом, чтобы она могла рисовать не только красками, но и в цифровом формате, в любое время и в любом месте.
Ольга дарила подарок Виталине: она нарисовала на рабочем планшете и распечатала в типографии эскизы наклеек для оформления баночек с джемом и упаковок с сыром, которые Вита будет выпускать на новой сыроварне. Я знал, что Ольга сделает ей такой подарок, потому что Владимир у меня выспрашивал, какие сорта сыра Вита будет выпускать, чтобы художница сделала рисунки. Тогда я спросил у послушника, на чем рисует его девушка, поэтому и купил ей собственный планшет.
Последними подарками обменялись Владимир и его мама. Пока все разглядывали и обсуждали свои подарки, часы показали без десяти минут полночь. Вита прибавила звук на телевизоре, и мы замерли, слушая обращение президента.
– С новым годом! – все кроме меня встали со своих стульев, когда куранты пробили полночь, и чокнулись бокалами с шампанским. Правда, в наших с Владимиром был яблочный компот. Под бой столичных башенных часов я загадал, чтобы меня кто-нибудь полюбил по-настоящему, как Мари полюбила уродливого Щелкунчика. Теперь мне казалось, что искренняя любовь другого человека сделает меня более счастливым и наполненным. Хотя все мои английские преподаватели в колледже твердили, выращивая из нас лидеров, что, в первую очередь, нужно быть самодостаточным и ни в ком не нуждаться. Потому что, когда ты сам по себе, тебя никто не сможет обмануть – ни в любви, ни в бизнесе. Много лет я жил в культе индивидуализма и личного успеха, тщеславия и самомнения, где ни о какой чужой помощи, необходимости у кого-то что-то просить вообще речи не шло. Однако мое сердце сейчас нуждалось в любви и поддержке, в душевном тепле и единстве взглядов с кем-то еще. Видимо, британские учителя так и не смогли ничего сделать с моим русским менталитетом.