– Послушай, сын… – отец пытался меня успокоить, чтобы я не порол горячку.
– Я все сказал, папа, и не в состоянии больше общаться. У меня болит голова. Пока.
– Не клади трубку, когда я с тобой разговариваю!
Я нажал на сброс и развалился на кожаном диване с безмятежной пьяной улыбкой на лице. Откидывая телефон в сторону, рукой случайно задел пустую бутылку от виски, и она покатилась со звоном по паркету.
– Как же вы все меня достали… – пробубнил я под звуки вновь вибрирующего телефона и тут же провалился в сон.
Владимир молчал, обдумывая сказанное мной.
– Самый простой способ остаться без помощи Ангела Хранителя – это постоянно совершать бессовестные поступки. – Хмыкнула Вита. После бани ее густые волосы до сих пор полностью не просохли, яркими влажными прядями они падали на шелковую бежевую рубашку пижамы. Миловидное лицо без макияжа было чистое и милое. – А еще относиться к окружающим с пренебрежением, смотреть на всех свысока и считать себя лучше всех, – она встала с кресла и направилась на кухню, старательно делая вид, что не хочет иметь со мной ничего общего. – Может, это и звучит грубо, но я вижу закономерность того, что с тобой произошло… – Она остановилась в дверях гостиной. – Твоим родителям надо было вместо денег дать тебе лопату в руки. Из тебя вышло бы больше толка в таком случае… Все. Я собираюсь спать. – И вышла из комнаты.
Вита сейчас была честна со мной в отличии от моих друзей. И хотя это было больно слышать, мне пришелся по душе такой ответ. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь и лицемерие. Сказанное кем-то замечание, возможно, заставило бы меня задуматься о своем поведении, попробовать измениться. Но раз до этого всех все устраивало, получилось то, что получилось.
Во мне шевельнулась мысль, что вообще-то мне хотелось бы нравится Виталине! Но эта мысль исчезла так же быстро, как появилась. Кому я могу понравиться такой, какой есть?
Предупреждающий жест ее брата остановил меня от словесной перебранки.
«Да и ладно. И так знаю, что богатенькие дети ни у кого не вызывают симпатии и сочувствия…» – думал я, глядя на огонь в камине. – «Все нам завидуют, при этом не задумываются, что мы страдаем практически так же, как дети бомжей и алкоголиков. Мы так же заброшены и никому не нужны! Мы так же нуждаемся в любви и душевном тепле! Нас никто не понимает! Все только и думают, что мы с жиру бесимся! Ни у кого нет желания разобраться, что с нами происходит на самом деле и почему».
– Мы могли бы заночевать здесь, – крикнул ей Владимир.
– Ха! Размечтались! Брысь отсюда!
Владимир тихо засмеялся, вставая с кресла.
– Да я просто пошутил… Но утром вернусь за подрясником.
Мы вышли на улицу. Небо затянуло черным бархатом ночи, а звезды сияли, словно бриллианты в маминых кольцах. Было тихо, только теплый ветер играл с высокими травами в поле и с листьями лип.
– И что же было потом? – не унимался Владимир, направляясь к домикам с зелеными крышами.
– А на чем я остановился?
– На том, что кутил без остановки и забивал на учебу. Университет-то в итоге удалось окончить?
– А как же! У меня не было другого выбора. Я получил целых два высших образования и ученую степень. Конечно, не без постоянных угроз отца, что он лишит меня золотой кредитки. Знаешь, к роскоши очень быстро привыкаешь: страшно потерять прежний уровень жизни и вообще сложно отказаться от ощущения расслабленности, когда деньги сами собой появляются на счету. Поэтому так или иначе пришлось завершить обучение. Потом я – папин инвестиционный проект – вернулся в Россию, готовый приносить ему долгожданную прибыль. Но все опять пошло не так, как он планировал… – я весело хмыкнул.
– С возвращением домой! – ликовала старушка Луиза; за то время, пока я отсутствовал, морщин на ее лице добавилось, но она, как и прежде, ходила в черно-белом платье. – Матвей, как я рада снова тебя здесь видеть!
– А я тебя нет… – сказал я бесцветно, направляясь в свою комнату.
– Матвей! Я тебя такому не учила! – ахнула нянька, догоняя меня. – Как же в Лондоне испортили моего мальчика!
Я зашёл в комнату и прыгнул на большую двуспальную кровать, положил руки за голову и уставился в потолок. Через секунду пожалел, что не закрыл за собой дверь, потому что Луиза совершенно не собиралась от меня отставать.