***
Прошло несколько дней, как мы вернулись в Абалак. В день отъезда из Липовки мы с Владимиром отвезли его матери мешки с вычищенной шерстью и остались там на обед. В доме повсюду стояли фотографии в рамках – на комодах, столах, полках, и на многих из них была Вита – и совсем маленькая, и уже взрослая. Я рассматривал обстановку, в которой она провела большую часть своей жизни: очень скромную и простую в сравнении с ее коттеджем за высоким, глухим забором.
От мысли, что я могу ее сегодня здесь случайно встретить, меня охватило какое-то волнение. И эта гарпия действительно объявилась! Я услышал собачий лай и, посмотрев в окно, увидел через полупрозрачную занавеску, как она пролетела по пыльной дороге на велосипеде, темно-коричневый питбуль Гера жизнерадостно бежал за ней, высунув розовый язык между мощными челюстями. Резко затормозив у дома матери, она спрыгнула с него, привязала собаку к забору и направилась к дому, в калошах и грязном рабочем комбинезоне. Я внутренне напрягся, наверняка снова придется спорить с ней.
Но напрасно. Она не обратила на меня внимания, была спокойная, болтала с матерью о делах, помогала накрывать на стол. Когда я знакомился за чаем с их матерью – Верой Александровной, мы разговорились о моей жизни, о путешествиях, об искусстве – выставках и мероприятиях, которые я был вынужден принудительно посетить для галочки, Вита уткнулась в смартфон, что-то листала и не проронила ни слова. Задержала на мне взгляд лишь однажды: когда я говорил о том, что мне доставляет огромное удовольствие копаться в цифрах, что могу просто так составить уравнение с кучей иксов и игреков, а потом решить его, и что пропорции всегда были моей любовью: в дорогом бутике я мог позволить себе любую вещь, но ради развлечения высчитывал, какой свитер будет приобрести выгоднее. Она повернулась ко мне, подперев щеку ладонью и оставив телефон в покое. В ее взгляде вспыхнуло любопытство, приободрившее меня…
Я поискал Владимира взглядом: он заканчивал с поливкой бархатцев и анютиных глазок на клумбах монастырского двора. Послушник все-таки согласился сходить с Ольгой и группой художников на пленэр – порисовать вместе вечерний нижний город на свежем воздухе. Мне тоже было интересно посмотреть, как это делают настоящие мастера.
– Надо переодеть шорты на джинсы, – Владимир посмотрел критически на мою одежду. – Иначе комары съедят.
Когда мы прибыли в парк Ермака, расположенный на высоком мысу, там уже собралась группа людей: и девушки, и парни были одеты в джинсы и в рубашки с длинным рукавом. Владимир был прав, мелкие насекомые так и кружили в воздухе над нашими головами.
Послушник поприветствовал своих знакомых. Парни кивнули нам и улыбнулись, некоторые девушки покосились на меня, и мне стало некомфортно. Что-то я не подумал о том, что здесь будет не только любимая серая мышка Владимира, которая меня уже видела в таком состоянии. Сегодня Ольга была одета в клетчатую рубашку, застегнутую наглухо, на голове все так же был белый платок, через плечо перекинута русая коса. Я заметил, какими медовыми глазами она смотрела на Владимира. Странно, что он этого не замечал.
– Я отнесу, – нахмурившись, послушник взял из ее рук сумку с этюдником, холстом и красками. Ольга была не против и даже смущенно улыбнулась.
Мы пошли вслед за группой мимо шпилеобразного памятника покорителю Сибири и устроились на небольшой площадке, почти у обрыва, откуда открывалась широкая панорама на подгорную часть Тобольска и на вечерний Софийско-Успенский собор. В лучах закатного солнца его древние стены стали золотисто-розовыми.
Преподаватель в черной рясе расправил складной мольберт и установил на нем холст. Остальные сели на траву и открыли альбомы с шершавой бумагой, приготовили кисти и краски.
Мы с Владимиром сидели рядом с Ольгой и наблюдали, как из-под ее руки выходили очертания Тобольского кремля, как зеленые и персиковые оттенки постепенно заполняли пространство рисунка.
После того как ее работа была готова, она встала и начала массажировать затекшую шею.
– Сходите прогуляйтесь, – предложил я. – Тебе надо размяться, а Владимир тебя как раз сопроводит. Он очень опытный в этом деле.
Тот хмуро покосился на меня, и я не смог сдержать смешок.
– Идем, Оля, – смутился Владимир. – Мы скоро вернемся, – бросил мне через плечо, удаляясь.
Они скрылись за елями и березами. Но я успел заметить, как Владимир взял маленькую руку художницы в свою. Я завистливо посмотрел на этот милый жест.