Что-то зажужжало, и я в любопытстве приоткрыл глаза: Виталина измельчала корицу в кофемолке и едва заметно улыбалась, погрузившись в свои мысли и занимаясь любимым делом. Невыносимо захотелось каждый день видеть эту улыбку. Она добавила корицу в кастрюлю, перемешала джем деревянной ложкой, а потом достала из духовки новую порцию горячих маленьких баночек. Не знаю, зачем она их там запекала, но очень скоро в них отправилась новая порция рубинового джема. Я снова прикрыл глаза и вслушивался в тихое бренчание посуды. Аромат спелых ягод и сладких специй смешивался с запахом вечернего сада после дождя: окно на улицу было открыто; тихо возились собаки в клетках – их загнал Владимир, когда мы пришли.
Внезапно где-то вдалеке послышался мужской хохот. Он был такой громкий и неожиданный, будто молния с грохотом пронзила тучу.
Что-то металлическое упало на пол, громко звякнув о кафель.
Я распахнул глаза. Лужица горячего джема стекала на коричневые квадраты напольного покрытия с поварешки. И тогда я посмотрел на Виту.
Она стояла бледная и испуганная, прижавшись спиной к столешнице и вцепившись в нее руками. Ее грудь быстро вздымалась. Виту охватила паника!
Хохот и мужские голоса снова раздались где-то недалеко от ее дома и быстро затихли.
Ее всю трясло. Пес, взглянув на хозяйку, тут же подскочил и начал лаять. Я не понял, что вообще происходит. Она все еще прерывисто дышала, глаза расширились, в них был какой-то животный страх. Рыжая смотрела в одну точку и была в настоящем ужасе.
– Вита, что с тобой? – сказал я тихо. – Ты что приведение увидела?
Вместо этого она обратилась к питбулю:
– Гера… Мне страшно!
Пес начал носиться по первому этажу дома, громко лаять и рычать, выискивая источник опасности, какого-нибудь нападающего. Но в доме никого не было. И все же Вита так и стояла белая и потерянная, оцепенев, глядя в одну точку перед собой. На лбу появилась испарина.
– Чего ты боишься? – растерялся я.
Она была будто не здесь, однако ответила.
– Что… что сейчас сойду с ума.
Я судорожно думал, что могло случиться и что могло бы ее сейчас быстро успокоить? Но потом понял, что с ней: видел однажды подобное. То же самое периодически происходило с моим одногруппником, над которым в детстве издевался отчим.
– Вита, успокойся, – приказал я ровным, строгим тоном. – Дыши вместе со мной. Вдох – раз, два, три, четыре; выдох – раз, два. И снова вдох – раз, два, три, четыре; и выдох – раз, два.
Она услышала меня сквозь пелену своей парализующей тревоги и послушно начала дышать.
– Ты у себя дома, в безопасности! – настаивал я. – Почувствуй себя здесь и сейчас.
– Я сейчас умру…
– Нет! Посмотри на стол, вот он стол. Посмотри на плиту, вот она плита. Ты на своей кухне! Не где-то там, где рядом выпивают. Посмотри на тазы с ягодами, на банки с вареньем. Ты у себя дома. В безопасности! Тебя охраняет свора бойцовских собак… С тобой все будет в порядке! Посмотри на окна – на них красные шторы, на подоконнике – цветы в горшках. Ты – дома. Тебя никто не тронет. Дыши! Раз, два, три, четыре. Раз, два.
Моя речь была похожа на выкрики сумасшедшего. Рваные и непонятные. Но это действовало.
– Сконцентрируйся на своем теле. Ты крепко стоишь на ногах! Вокруг тебя никого нет. Никто не может причинить тебе вред. Твое тело подвластно тебе. Дыши! Раз, два, три, четыре. Раз, два.
Она вцепилась в стол рядом с собой с такой силой, будто вот-вот могла улететь в космос.
Мой голос немного успокоил ее, и она приходила в чувство.
– Выпей воды, – сказал я тише, когда ей удалось восстановить дыхание.
Вита послушалась. Схватилась за чашку с рисунком синички и зачерпнула из огромной фляги воды из храма. Она пила жадно, капли падали с подбородка и впитывались в ткань синего сарафана с мелкими розовыми цветами. Не знаю, сколько лет прошло с тех пор, как с ней случилось страшное, но мне казалось, что у нее перед глазами будто до сих пор стояло лицо того подонка.
Приступ тревоги прошел так же внезапно, как и начался. Девушка отвернулась от меня, ее плечи начали подрагивать. Гера лежал в ее ногах и скулил. Чтобы отвлечься, рыжая начала оттирать пролившийся на пол из поварешки джем. Наверное, ей стало неудобно, что я видел ее не в лучшем состоянии.
– И часто с тобой такое происходит? – спросил я тихо.
Она помотала головой.
– Примерно раз в год. Раньше было чаще.
– Тебе стоит обратиться к врачу.
– Сама разберусь! – отрезала она.