Оказавшись на Базарной площади, мы попали в водоворот веселья. На нас надели красные колпаки. Владимир завез меня в хоровод и повез по кругу, хотя мне этого не особо хотелось. Однако все было не зря! Я стал самым удачливым околпаченным и выиграл для нашей компании килограмм красной икры в пластиковом ведре. Хоть в чем-то повезло!
Вырвавшись из хоровода, мы продолжили прогулку по старинной торговой площади. Здесь, в огромных чанах варили уху. И так как утром я ничего не ел из-за испорченного настроения, а в обед только перехватил пару ложек грибницы, сейчас пробовал вариации рыбного блюда с большим аппетитом. В одном была уха по-татарски: из карасей. В другом – похлебка по-суворовски: из судака с добавлением овощей и грибов. Мне особенно понравилась уха из петуха, сваренная на основе куриного бульона и язей. А вот из стерляди с добавлением нефти я попробовать не рискнул, зато Владимир аппетитно причмокнул и сообщил, что она немного отдавала соляркой.
– На любителя, – пожал плечами Владимир. – Пойдем к Иртышу?
– А что там?
– Посмотрим катание на болотоходах.
Девушки с нами не пошли, они остались на площади, о чем-то перешептываясь и хихикая.
Когда мы вернулись, Ольга и Вита танцевали, держась за руки. Владимир остановил коляску и сел рядом со мной на парапет. Я так и залюбовался открытой искренней улыбкой Виты, тем, как волосы падали ей на лоб и щеки, а она отбрасывала их обратно. Владимир же не мог оторвать взгляд от Ольги в синем старушечьем платье до лодыжек.
– Эта твоя Ольга – довольно милая. Пригласи ее куда-нибудь.
– Пригласить? Да ты что! Я не могу оставить вас с Виталиной вдвоем надолго. Вы же убьете друг друга.
– Если только она меня! – я хохотнул. – А вообще… Глупая отмазка! Так и скажи, что стесняешься оставаться с ней наедине.
– И ничего я не стесняюсь, – буркнул Владимир.
– Тогда проводи ее до иконописной мастерской, а мы с Витой пока посмотрим достопримечательности. – Я кивнул на холм, на котором золотыми крестами сверкал Тобольский кремль.
Девушки все еще танцевали. Заметив нас, Вита перестала улыбаться. Она шепнула что-то Ольге, и они тут же направились к нам.
– Едем домой? – спросила Вита.
– Да. – Ответил Владимир. – Тебя, Оля, подвезти в верхнюю часть города?
– Если не затруднит.
Спустя несколько минут мы с Витой стояли у белокаменных стен Софийско-Успенского собора, а Владимир ушел провожать Ольгу. Глядя на удаляющуюся парочку, я некоторое время размышлял: всем нам кажется, что никто не замечает наших симпатий, когда мы крутимся возле кого-то. На самом деле все сразу понятно: кто кому нравится.
Интересно, Вита чувствовала, что она мне симпатична?
– Может, зайдем внутрь? – Она нарушила молчание. – Мне надо свечки поставить.
– Давай.
– Сегодня приснилась бабушка, – Вита взяла ручки коляски и повезла меня внутрь храма. – Она сидела за столом, ела оливки и морщилась. Кисло и горько. Надо помянуть, чтобы ей там вкусненького дали.
Я улыбнулся. Все же где-то там, под железной, неприступной броней, скрывалась мягкость и простота!
Вита надела юбку, которые лежали возле входа, вытянула из стопки платок и накинула на голову. Видимо, все это добро лежало здесь для туристов.
Внутри собора было тихо и прохладно. Возле икон мерцали лампады. Лучи светлыми косыми линиями падали из небольшого окошка на золотые нимбы святых. Меня окутало чувство спокойствия. Вита опустила купюру в деревянный ящик и взяла из коробки несколько свечей. Пока она зажигала их на прямоугольном столике с Распятием, что-то тихо шепча себе под нос, я рассматривал красно-зеленое убранство с позолотой. Чтобы не смущать Виталину, я уехал от нее в сторону. Было любопытно поглазеть, что еще находилось внутри древнего храма. Остановился рядом с золотыми ларцами, надписи под которыми гласили «Мощи Иоанна, митрополита Тобольского» и «Мощи священномученика Гермогена».
– Хотите, я помогу вам приложиться к ним? – тихо спросил у меня какой-то парень в черной одежде, как у Владимира.
– Пожалуй…
Он поднес одну из шкатулок к моему лбу, а потом ко рту. Внутри храмов все требовалось целовать, и в этот раз я уже не растерялся: таки чмокнул в металлический краешек. То же самое проделал и со второй.
Поправив ящики на подставке, паренек отошел к большому подсвечнику, убрал огарки и скинул их в стоящую рядом коробочку.
– У меня еще остались свечи, – Вита подошла ко мне. – Поставить за твое здравие?
– Я думал, ты, наоборот, мечтаешь прибить меня однажды.