– Нет. За платок. Это было очень мило.
Я почувствовал, как к щекам приливает жар.
– Думал, тебе не понравится, – и замялся.
– Никогда бы не подумала, что богатый, избалованный мальчишка вроде тебя способен на создание такой красоты, – она улыбнулась.
– Хорошего же ты мнения обо мне! – я фыркнул. – Постоянно твердишь о том, какой я никчемный.
Не знаю, почему ее слова так задели, ведь мне ни раз указывали на мое происхождение обиженные мной девчонки. Но потом от моего сердца отлегло, потому что и Вита смягчилась:
– Прости… Я иногда бываю резкой. Просто я немного нервная и не всегда могу справиться со своими эмоциями… А у тебя, кстати, настоящий талант! Продолжай в том же духе. Похоже, это именно то, что тебе нравится в жизни.
– Вот только слишком поздно я это понял. Теперь никогда не смогу достичь высокого мастерства из-за неработающих рук.
– Рисуй в свое удовольствие, как получается! – она откинулась в большом кожаном кресле. – Когда делаешь что-то в свое удовольствие, именно так, как нравится тебе, люди будут восхищаться твоими работами вместе с тобой. Всегда найдется человек, который будет фанатеть от разрисованных шелковых платков так же, как и ты.
– Будешь моим преданным фанатом?
Она весело фыркнула.
– Да. Самым первым.
Я улыбнулся.
– Вот только отцу это вряд ли понравится. Он никогда не примет мое хобби всерьез.
– Может, пора перестать оглядываться на его мнение? Ты отдельная от него личность.
– Ты не понимаешь! – я тяжело вздохнул. – В нашей семье так не принято. Я был выращен с установкой, что продолжу дело всей его жизни. То есть для меня все предопределено, и никаких других вариантов не принимается.
– Ключевые слова – его жизни. Не твоей!
Она многозначительно посмотрела на меня.
– С одной стороны, меня мучает вина из-за того, что бизнес отца без меня разорится, потому что с каждым годом он не молодеет. С другой стороны, я из принципа не хочу заниматься его фирмой, потому что он меня заставляет, тем самым распоряжаясь моей жизнью. Когда я учился, у меня совершенно не оставалось времени, чтобы остановиться и подумать – а чего я хочу? Даже сейчас у меня в голове множество противоречивых мыслей! Я сам не знаю, о чем мне мечтать, чем заниматься. Рисование платков сейчас – это просто отдушина. Таким делом не может профессионально заниматься молодой человек вроде меня. Все наши знакомые поднимут меня на смех, а отец снова будет унижать. В конце концов, это несерьезное дело для наследника огромного холдинга! Я думаю, только женщины могут себе позволить заниматься творчеством на фуллтайме, для мужчины – это непозволительная роскошь. Наша обязанность – содержать семью.
– И что ты собираешься делать? Вернешься в Москву?
– Пока не знаю. Я запутался. Вроде бы и хочется заниматься финансами, но в то же время все во мне противится, когда меня заставляют. Если соглашусь, это будет означать, что я проиграл. Хочется быть цельной личностью, а не марионеткой в руках отца. Особенно сейчас, когда я не могу ему ответить. Ему будет проще простого дать мне очередную пощечину или оскорбить.
– Это действительно ужасно, – она нахмурилась. – Он бил тебя?
Мне было неудобно говорить об этом, потому что это происходило слишком часто. Особенно последние годы. Но мне не хотелось выглядеть перед Витой слабаком.
– Так. Несколько раз.
Она покачала головой и снова отвернулась к таблице, где мы проверяли данные.
– Давай следующую вкладку. Тут все в порядке, – через некоторое время молчания сказал я. – …Даже немного странно, – я задумчиво уставился в потолок вместо монитора.
– Что именно?
– Что ты задаешь мне такие вопросы. Никто никогда не интересовался моими чувствами и мыслями. Никому не было неинтересно, что творится в моей душе.
– По-моему, это самые обычные вопросы, которые задают друзья друг другу, чтобы поддержать.
Кем-кем, а друзьями я с ней точно не хотел быть. Но и не быть ими – тоже. В конце концов, говорят, что из дружбы вырастают самые крепкие отношения. Мог ли я надеяться на них? Тогда в ресторане Вита мне ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. И все же. Я не терял надежды. Без нее я чувствовал себя одиноким.
– Я хочу поцеловать тебя, – неожиданно для самого себя выдал я.
– Что? – ее брови сложились домиком, и она явно не поняла, как мы оказались в этой точке разговора.
– Ты мне нравишься, и я хочу поцеловать тебя, – уже увереннее повторил я.
Она несколько раз моргнула, осмысливая мое предложение.