– Где именно? – спросила Вита с хитрым прищуром.
– В Монако… Кхм. Выставка была, по-моему, под патронажем самого князя Монако.
– Там что, сплошь все православные? – хмыкнула она.
– Там много русских.
– И все верующие? – голос Виты был полон ехидства. – Любите вы, богачи, хвастаться своим состоянием заграницей, чтобы вас приняли за своих. – Она задумалась. – М-да. Жаль, что твоя мама не в Сибири организовала эту выставку. Мы бы тоже хотели посмотреть на ее тонкую вышивальную работу, на золото и бриллианты.
– Могу продолжать? – я крепился, чтобы не рассердиться на нее.
– Продолжай, – она отвернулась, занявшись приготовлением оливье.
– Так вот. Пока я ждал, когда она освободится, засел за ее планшет. В браузере была открыта статья о чудотворной иконе, которая есть здесь, в Абалаке, что люди получают от нее исцеление. Возможно, в то время она планировала поручить мастерицам вышить этот образ. И у меня в голове все сложилось: мужской монастырь, одиночество и возможность исцеления. И я решился.
– Понятно… – Она улыбнулась. – Эх. Жаль, что у тебя руки не работают. Заставила бы тебя сейчас салаты резать. В моем доме лентяйничать запрещено.
– Не представляешь, как мне жаль!
Вита снова улыбнулась, а я облегченно выдохнул.
– Много гостей будет?
– Все свои. Я, ты, Владимир, мама, отец Серафим и Ольга. Она, кстати, должна скоро приехать, Владимир сейчас уедет ее встречать.
Мы замолчали. Она продолжила нарезать овощи в блюдо.
– Последние два месяца я размышлял о том человеке, который меня столкнул. – Я нарушил молчание, и Вита взглянула на меня. – Сначала я хотел выяснить, кто это был, но потом отказался от этой идеи. Какая разница? Им двигали темные силы, в нем взыграла зависть, которую именно я специально подогревал каждый день и час в окружающих. Это была моя ошибка. И ошибка моего обидчика в том, что он пошел на поводу у зависти. Наверняка теперь его мучают угрызения совести за содеянное, ему придется за это ответить когда-то.
– Если этот человек придет к тебе и попросит прощения, ты простишь его?
– Нет, – я покачал головой. – Пока не могу… Но, может быть, когда-то…
Она кивнула. Видимо, тоже пока не могла простить того, кто навредил ей.
– Ладно, поеду в гостиную, чтобы не мешать тебе.
– Ты и не мешаешь, – она не смотрела на меня.
Вита достала новое блюдо и принесла кастрюлю с вареными овощами.
– Не представляю, чтобы моя мама вот так возилась на кухне в праздничный вечер, – хохотнул я. – Обычно она готовилась за несколько дней к новогодней ночи, выбирала несколько нарядов, ездила на процедуры. И при полном параде – в ресторан.
– Мы бы тоже могли поехать в ресторан, но все-таки Новый год – это семейный праздник. Очень приятно встречать его дома в теплой обстановке. Тебе понравится.
Еще бы мне не понравилось! О большем я и не мечтал!
– Что это будет? – я повел подбородком на копченую рыбу в ее руках.
– Это будет вариация самого праздничного салата – копченая щука под шубой. Отец Серафим сам ее поймал и закоптил.
– О! Никогда не пробовал.
– Хоть чем-то сможем тебя удивить, – хмыкнула она.
– Ошибаешься. Для меня каждый день, проведенный вместе… с вами, удивителен. Ведь моя жизнь была совсем другой.
– Расскажи что-нибудь.
И я рассказывал о своем детстве, об учебе в Лондоне, о том, чем занимается наша компания. Мы даже не заметили, как Владимир улизнул за Ольгой, а потом вернулся вместе с ней. Вита так и вздрогнула, когда в ее дом зашли гости. Я уехал в гостиную к мужчинам, а девушки, болтая между собой, накрывали стол. И все-таки невозможно было удержаться, чтобы не глазеть на хозяйку дома, как она расставляла тарелки и бокалы. Глядя на нее, я думал: когда уеду домой, было бы неплохо, остаться с Витой хотя бы друзьями и изредка созваниваться. Почему-то мне было не все равно, как сложится ее жизнь и как будет работать ее бизнес. И не мог долго злиться на нее.
Потом она куда-то ускользнула из комнаты, и долгое время ее не было видно. Предположил, что она поднялась на второй этаж, чтобы сменить домашний костюм на какой-то праздничный. И не ошибся. Она вернулась в золотистом платье, блеск которому придавали мельчайшие стразы. Волосы были завиты крупными волнами и рассыпаны по плечам. Я тут же отвел глаза на свою пустую тарелку. Какой толк разглядывать ее? И хотя я не чувствовал сердце, что-то внутри меня ныло. Возможно, душа.
– Хозяйка здесь, – сидящий рядом со мной Владимир хлопнул ладонями по коленям и обратился к ней, – значит, можем приступать к праздничному ужину?