— Верни, — потребовала скорее из вредности.
— За всё своя плата, Светлячок, — Кирилл с коварной ухмылкой обхватил одной рукой мои ноги, замер и прошептал: — Верну, если поцелуешь. Согласна на мои условия?
Сердце восторженно подскочило и понеслось галопом, громко стуча в груди. Я округлила глаза и уставилась на Юсупова в ожидании, что он вот-вот крикнет: «Шутка!» — и заржет.
Но он не смеялся, только выжидал, как дикий зверь перед прыжком.
— Что если нет? — уточнила я, тщательно скрывая улыбку, которая так и расползалась на губах.
Кирилл недовольно сморщился и чуть сильнее надавил на мои коленки с обратной стороны, отчего ноги подогнулись, и мне пришлось упереться ладонями в плечи парня. Но его такой исход не смущал.
— Уверена в своём ответе?
Я уже ни в чём в жизни не была уверена.
У меня был выбор: стоять на своём до конца, делая вид, что обиделась, или поддаться очарованию парня. И этот выбор за последние две недели оказался самым лёгким. Вместо того, чтоб возмущаться поведению Кира, я резко наклонилась и поцеловала его.
Легко, мимолётно, едва коснувшись холодных губ.
Юсупову хватило этого, чтоб расплыться в ещё более широкой улыбке.
— Слабовато, — выдохнул он. — Я даже ничего не почувствовал. Может, ещё разок?
— Обойдёшься, — фыркнула я.
Дальше всё происходило слишком быстро: Кирилл одним движением схватил край капюшона моей чёрной парки и потянул на себя, заставляя наклониться, второй ладонью обхватил мою голову и поцеловал сам. Жадно, но слишком коротко.
С обворожительной улыбкой Юсупов отпустил мой капюшон.
— Теперь дотяну до дома.
Какая наглость! Я закатила глаза и проворчала:
— Раньше ты как-то без этого жил.
— Без твоих поцелуев? — уточнил парень, будто намеренно пытаясь смутить меня. И у него это получалось. Щёки моментально запылали, кожа горела, её не остужал даже лёгкий мороз. — Я просто не знал, насколько мне это понравится. Вот теперь знаю и точно не смогу остановиться. Так что срочно домой.
Кирилл обхватил мои ноги чуть выше колен, прижал к себе и неожиданно сдвинулся с места, так и удерживая меня на весу. Вздрогнув от испуга, я вцепилась замёрзшими пальцами в куртку Кира, чуть наклонилась и строго попросила:
— Отпусти!
— А ты чего не на парах? — не обратил внимание на протест, уточнил Юсупов, медленно вышагивая по перрону. — Очень ценю, что ты прогуливаешь ради меня, но не надо.
— Пары отменили, — проворчала я и громко добавила: — Поставь на землю, блин!
— Отменили? — деланно удивился Кир, хотя я почему-то была уверена, что он знает про сдвиги в расписании. — Значит, у нас свободный день. Надо придумать, что делать.
Я понимала, что мы совсем рядом с лестницей, а мне не хотелось вот так глупо сломать шею и попрощаться с жизнью.
— Мы упадём.
— До сих пор не упали же, — возразил Юсупов.
Ладно, новый аргумент.
— Лестница скользкая.
— Не бойся, Светлячок. Расслабься и доверься, — шепнул парень. — Просто закрой глаза.
Со вздохом, полным недовольства и желания поскорее сесть в автобус, я поддалась.
Кирилл поступил благоразумно: поднёс меня к лестнице, аккуратно опустил на землю, взял за руку и повёл к автобусным остановкам. Он рассказывал о том, как они выступили на олимпиаде, как успешно вышли в финал, как играли в дурака всю дорогу в поезде, как ходили в Эрмитаж — всё, что было хоть сколько-то интересно. Даже рассказал, что они со знакомым ходили на моноспектакль в арт-кафе, и поделился впечатлениями.
— Значит, ваша команда прошла дальше? — тихо уточнила я.
— Ага, — с широкой улыбкой кивнул Юсупов.
Мы неловко влезли в автобус, оплатили проезд и остановились у задней двери. Почти все места были заняты.
— И вы снова куда-то поедете?
— Тоже в Питер, — ответил Кир, сел на единственно свободное одиночное сидение в конце автобуса и бросил сумку на пол. Парень уверенно подтянул меня к себе и силой усадил на колени.
Я, конечно, сделала вид, что очень недовольна его поведением, хотя глубоко в душе трепетала от его немного неотёсанной манеры заботиться. Как только двери с лязгом захлопнулись, автобус медленно поплыл по заснеженному асфальту в сторону набережной.
— Ты снова свалишь и даже не предупредишь? — уточнила я, недобро прищурившись.
Юсупов тихо рассмеялся, уткнувшись в воротник моей парки, и лишь крепче сжал руки на талии.
— Что это? Ревность? Беспокойство? Всё вместе? — он светился, как начищенный пятак. Очень медленно Кир ухватился зубами за кончики перчатки, стянул её с ладони и неспешно нажал на кончик моего носа. — Буп!