Кот недовольно ворчал, иногда тихо мяукал, цеплялся лапой за сетку на дверце и смотрел на меня с таким укором, будто это я придумала поезд, неприятные запахи в вагоне и всю эту чушь с бегством.
— Потерпи, — прошептала я, наклонившись к переноске. — Мы скоро устроимся.
Слова прозвучали фальшиво даже для меня.
Я не знала, куда именно устроимся. В Питере у меня не было никого, кроме брата в больнице и мамы, проживающей у каких-то знакомых. И кроме призрачной надежды, что там станет легче.
Телефон лежал в кармане куртки и казался тяжёлым. Я его почти не включала. Боялась, что снова позвонит Сергей Витальевич и начнёт привычное: «где перевод», «когда», «вы обязаны». Сумма с сентября вышла приличная, а у меня на билет до Питера только-только хватило.
Алла на прощание сунула мне пару тысяч, как школьнице, и подмигнула: «Потом выйдешь замуж за миллионера и вернёшь». Я кивнула. Конечно. Обязательно. Только вот миллионера подыщу. Ах, да, я же сама его предала…
Я правда пыталась что-то сделать со своей жизнью. После того звонка от Юсупова-старшего я не просто сидела и плакала. Нет, это, конечно, тоже, но помимо прочего я пыталась стать взрослой: нашла несколько объявлений, сходила на пару собеседований и поняла, что девчонка без образования и особых навыков никому не нужна. Меня даже уборщицей работать не взяли.
Теперь я сидела в поезде и чувствовала, как горло снова саднит, а глаза щиплет. Слёзы подкатывали волнами: накатывали, отступали, накатывали снова. Я вытирала их рукавом, чтобы никто не видел, но получалось плохо.
Я смотрела в окно, где за стеклом мелькали люди на перроне и падал пушистый снег. До отправления оставалось минут пять. Проводница уже проходила и выгоняла провожающих. Кто-то ругался из-за мест. Кто-то искал зарядку.
А у меня в голове было одно: я уезжаю. Но если я действительно уеду, это станет точкой.
И в этот момент я увидела его.
Сначала в толпе просто мелькнул силуэт. Высокий, в красной парке с капюшоном. Он пробирался по перрону между людьми, слишком быстро и резко. Я даже не сразу поверила и протёрла глаза.
А потом он поднял голову.
Я бы узнала эти глаза из миллионов других.
Кирилл.
У меня перехватило дыхание. Сердце на секунду остановилось, а потом с грохотом понеслось галопом.
Юсупов подбежал к моему окну и буквально прижался ладонью к стеклу, как в дурацком кино. Лицо у него было красное от холода и от бега, глаза капельку злые и счастливые.
Я вскочила, ударившись коленом о столик.
— Кир! — выкрикнула интуитивно.
Он что-то сказал, но стекло съело слова. Я увидела только движение губ и поняла: он здесь не просто так.
Двери уже закрывали.
Я поставила переноску на стол и рванула к выходу, но проводница уже стояла в проходе, а снаружи раздался свист. Поезд дёрнулся.
— Нет! — вырвалось у меня.
Я вернулась к окну и поняла, что Юсупова нет.
Исчез. Мираж? Привиделось?
Через минуту в проходе послышался шум, и в наш вагон ворвался Кирилл — запыхавшийся, мокрый от снега, с широкой улыбкой.
Юсупов шёл по коридору уверенно и быстро, не сводя с меня горящего взгляда. Он остановился возле моей полки и посмотрел сверху вниз.
— Привет, Светлячок, — сказал он хрипло.
Я не смогла ответить. Только моргала, как идиотка.
— Ты чего… — я наконец выдавила. — Ты откуда?
— Да вот решил смотаться в Питер. И надо же, какое совпадение, у меня верхняя полка! Круто, да?
Я судорожно глотнула воздух.
— Зачем?
Кирилл наклонился ближе и сказал тихо, но так, что мне стало страшно от серьёзности:
— Мы едем одну остановку. И ты выходишь.
— Я не могу, — прошептала я. — Мне надо к Владу.
— А брат тебя ждёт? По-моему, родители тебе чётко сказали не срываться и не ездить к Владу. Так что собираем вещички и сходим с поезда.
— Я должна деньги, Кирилл, — выдохнула я. — Твоему отцу. Он требует. Я не знаю, где их взять.
Кирилл на секунду закрыл глаза, будто считал до десяти, чтобы не сорваться на крик.
— Ты никому ничего не должна, — сказал он наконец. — Квартиру арендую я, мои родители заплатили только за два месяца съёма. Дальше я сам платил.
— Два месяца? — повторила я, понимая, что снова повелась на слова Сергея Витальевича.
— Ага, так что расслабься.
— Но деньги с карты… — упиралась я.
— Деньги с карты не украдены. Поняла? — выпалил Юсупов и улыбнулся.