Я нахмурилась.
— Как это не украдены? Я же… Погоди, я отдала конверт. Ну, положила в ящик, а курьер забрал.
— Курьер забрал не ту карту, — усмехнулся Кирилл. — Там было десять тысяч. Я сделал отдельную карту. Такую же.
У меня внутри всё оборвалось.
— Что?
— Я обманул отца, — спокойно сказал он. — Так что ты ему ничего не должна.
Я села на полку, потому что ноги вдруг перестали держать.
— Но мама… Мама сказала, что деньги нашли. Что Юсуповы дали в долг на реабилитацию Влада. Я думала, Сергей Витальевич поступил по совести.
Я закрыла лицо ладонями. Стыд, облегчение и злость смешались в один коктейль.
— Светлячок, — Кирилл говорил мягко. — Мой отец не умеет по совести. Он умеет только по выгоде.
Я подняла на него мокрые глаза.
— Тогда откуда деньги?
Кирилл замолчал на секунду. Потом сел передо мной на корточки — так близко, что я почувствовала запах его куртки: мороз и тот самый дорогой парфюм.
— Я ездил к Владу, когда был на олимпиаде, — сказал он тихо. — И дал денег.
Глаза расширились до небывалых размеров, а сердце подпрыгнуло к горлу.
— Ты… — голос сорвался. — Ты видел Влада?
Кирилл кивнул.
— Видел. Поговорил. С твоей мамой тоже. Она, видимо, решила, что я выступаю от лица всех Юсуповых. Я не стал объяснять. Не хотел, чтобы ты… — он запнулся и раздражённо выдохнул. — Короче. Я сделал, что мог.
Я смотрела на него и не понимала происходящего.
— Зачем ты это сделал?
Юсупов посмотрел прямо мне в глаза и улыбнулся.
— Потому что он твой брат.
Поезд качнуло. За окном промелькнул знак станции. Мы приближались к первой остановке.
Кирилл встал и протянул руку к переноске с Паблито.
— Собирайся, — сказал он. — Выходим.
— Я не…
— Светлячок, пожалуйста, — произнёс он уже тише, — давай поругаемся дома, а? Тут люди и времени у нас буквально минута.
Я посмотрела на Паблито, который снова мяукнул, будто тоже был против Питера.
Поезд замедлился. Проводница прошла по вагону, предупредила остановку. Кирилл уже вытащил мои сумки и держал, будто боялся, что я передумаю.
— Кир… — я выдохнула, когда мы стояли у двери.
Юсупов задумчиво посмотрел на меня и подмигнул. У меня в руках была только переноска, так что я совершенно спокойно поднялась на носочки и поцеловала его.
Эпилог
1 год спустя
Я до сих пор не понимала, как из того кошмара можно было выбраться
Но я выбралась.
Сразу после зимней сессии я перевелась. Не без нервов, конечно, но в итоге всё получилось. Я училась на переводчика, и впервые за долгое время учёба не вызывала во мне тупую ненависть и чувство, что мне здесь не место. Я сдавала сессии, работы и все домашки вовремя. Даже ловила себя на мысли, что мне интересно. Что я хочу читать, слушать, разбирать. Что мне нравится, когда слова складываются в смысл. И когда смысл не нужно вытаскивать клещами.
Юсупов… Кир остался собой. Упёртым, бешено умным, временами невозможным. Он шёл на красный диплом и был лучшим на потоке, как будто у него в голове стоял суперкомпьютер.
С отцом у него всё было… сложно. Они не общались, и это оказалось лучшим решением для всех.
Влад вернулся в город, он почти поправился и снова ходил. Пусть и с тростью, но даже за такой результат стоило бороться. Реабилитация дала то, чего мы так боялись не получить: шанс. И этот шанс Влад вытащил зубами, упрямством и мамиными молитвами над его кроватью.
В начале лета мы с Киром собрались в деревню к моим родителям. Причем официально, как пара. Смешно было произносить это слово вслух, но факт оставался фактом: мы были вместе, и моя семья об этом знала.
Мы выехали рано утром, и я заснула на первых же десяти километрах, потому что в машине было тепло, а мне жутко хотелось спать. Проснулась уже ближе к деревне — от того, что Юсупов одной рукой держал руль, а второй переключал музыку и тихо подпевал что-то попсовое.
— Мы почти? — хрипло спросила я, потягиваясь.
— Почти, — ответил он и коротко посмотрел на меня. — Не нервничай.
— Я не нервничаю, — соврала я.
Кирилл усмехнулся.
— Конечно.
Дом родителей встретил нас запахом дыма и свежескошенной травы. Влада во дворе не было. Он куда-то уехал с друзьями, и от этого мне стало только легче: я не знала, как вести себя при нём, чтобы не начать плакать от счастья.
Мама выбежала на крыльцо, как будто уже давно ждала нас, хотя мы приехали ровно по времени. Обняла меня так крепко, что я едва не задохнулась, потом тут же стала обнимать Кира.