Женька такой подход не одобрила. Она была уверена, что Кир — пушистый зайка, который не обижает соседок, а помогает всем вокруг. Мои взаимоотношения с Киром несколько отличались от стандартного дружеского общения, только Баландина не желала воспринимать этот факт и стала рассуждать на эту тему по телефону через пару часов.
— Ты сама делаешь хуже! — воскликнула Женя. — Вот зачем в комнате прячешься?
— Я не прячусь, — ответила моментально, даже не подумав толком.
— И где ты сейчас? — в трубке раздался насмешливый голос Аллы. Они с Баландиной теперь проводили вечера вместе за домашкой. Женя опасалась оставаться наедине с безумной соседкой, а пробивная Алка, казалось, не боялась вообще ничего. Поэтому девчонки решили скооперироваться.
Вот не зря Шумова набрала набрала почти триста баллов по ЕГЭ.
— В комнате, — обречённо ответила я. — Но это ещё ничего не значит.
— Значит! — хором ответили девчонки и рассмеялись.
— Мы с ним не ладим.
Я не стала упоминать про то, как Юсупов ткнул меня носом в некоторые аспекты нашего совместного проживания.
— Ты ведь даже не пробовала, — упрекнула Женя.
— У меня рядом с ним появляется безудержное желание ругаться. Абсолютно неконтролируемое, — буркнула я и покосилась на часы. Уже пора было созвониться с мамой. К тому же именно сегодня брат обещал наконец рассказать, что случилось. — Ладно, я учту пожелания и попытаюсь… В общем, что-нибудь попытаюсь. Мне уже пора бежать, так что пока.
— Попробуй с ним пообщаться! — успела крикнуть в трубку Евгения до того, как я сбросила вызов.
Следом позвонила брату, но он снова не взял трубку. Зато через пару минут перезвонила мама, терпеливо объяснив ситуацию:
— Он боится говорить тебе.
— Мам, если вы не объясните ничего, тогда я приеду в деревню и всё выясню сама!
Да, это была угроза. Причём пустая, ведь денег мне дали не так уж много, а тратить их на билет не очень хотелось. Тем не менее я решила пойти в ва-банк.
— Подожди! — воскликнула мама и замялась: — Дома сейчас только папа.
— А ты где? — продолжала допытываться я.
За последние четыре дня ситуация с братом так и не прояснилась. И это стало порядком напрягать. То ли случилось нечто такое, чего Влад стеснялся или боялся признаваться, потому что я могла сорваться с учёбы. То ли вообще нечто ужасное, и брат банально не мог говорить.
Каждый из вариантов сильно пугал.
— В Питере, — упавшим голосом призналась мама.
Странно, у нас там даже родственники не жили.
— Где именно в Питере? — насторожилась я.
— В больнице, — тихо ответила мама и разрыдалась. А я застыла и не понимала, что происходит. Сердце забилось так быстро, что на пару секунд в ушах зазвенело.
Тук. Тук. Тук.
Это не значило ничего хорошего.
— Влада сбила машина. Очень… сильно, — голос мамы был хриплым и практически срывался на плач. — Наши врачи не взялись за операцию, пришлось срочно ехать в Питер. Сейчас операцию сделали, с Владом всё хорошо, папа уже вернулся домой, но реабилитация будет проходить долго. По самым оптимистичным прогнозам полгода. И стоит всё это… — она запнулась. — Денег, которые дали за квартиру, не хватит, там же практически один первоначальный взнос. Отец сейчас продаёт машину и мотоблок, может, лодку продаст.
Я не заметила, как по щекам покатились слёзы. Безмолвно и тихо, собираясь на подбородке. Павлито моментально запрыгнул на кровать, муркнул и ткнулся влажным носом мне в локоть.
— Почему он не сказал? — прошептала из последних сил.
— Уверен, что ты забросишь учёбу и приедешь к нему. Боится, что ты потеряешь год из-за него. Я пыталась ему объяснить, что рассказать надо обязательно. Но он же упёртый, ты и сама знаешь.
И в этом мы с Владом были похожи.
— Только очень тебя прошу — сиди на месте и учись. Если бросишь университет, Влад себя не просит. Ты же понимаешь? — тихо говорила мама.
— Понимаю, — ответила, хотя не верила в это ни капли. Горло стянул спазм, слова давались с трудом, но я всё же попросила: — Мне нужно с ним поговорить. По видео, ма. И это не вопрос. Иначе мне действительно придётся садиться на поезд и…
— Давай завтра, — предложила мама. — Сейчас Владик уже отдыхает. Да и я тоже.
— Ладно, но завтра обязательно! — старалась вложить в голос всю уверенность и строгость, хотя на деле получился только невнятный плач.