Они не подходили друг другу. Я бы хотела, чтоб у Баландиной был нормальный адекватный парень, но точно не Юсупов.
— А Алла? — уточнила вдруг я.
Он снова замер, задумчиво потёр подбородок и выпалил:
— Она тоже прикольная. Если ты так спрашиваешь, можно ли сюда приводить подруг, то да, можно. Но не парней!
— Супер, потому что они скоро придут в гости.
Кир нервно дёрнулся и оглянулся на меня с немым вопросом во взгляде: «Нельзя было предупредить раньше?» Но нет, девчонки написали буквально десять минут назад, что продрогли, мармелад закончился, поэтому примерно через полчаса заглянут поболтать.
Юсупов улыбнулся.
— Ладно, пусть заходят. Возможно, ко мне тоже гости зайдут.
Вот тут уже напряглась я. Потому что гости Кира — это либо Альбина, либо кто-то из парней. А если кто-то из парней приходил в гости, то обязательно появлялся и Толик. Даже если он ко мне не приближался, находиться с ним в одной квартире было тяжело. Блондин постоянно пытался поймать меня около ванной или зажать на кухне и особенно распалялся, когда Юсупов просил его не приставать ко мне.
— Кто именно?
— Алька, — мгновенно отреагировал парень.
Я едва не взвыла от несправедливости. Этот вариант мало чем был лучше варианта с друзьями и неуёмным Толиком. Девчонка при каждой даже мимолётной встреча смотрела на меня так, словно хотела испепелить взглядом. А когда у неё не получало, злилась и удваивала напор.
Сталкиваться лишний раз с Альбиной после подслушанного из шкафа разговора не хотелось. Но, как твердил сам Кир, «мой дом — мои правила». И основное правило было в том, что ему приводить подружку можно, а мне парней — нет.
Видимо, Юсупов заметил, как я замерла с упаковкой хлопьев для завтрака, поэтому спешно добавил:
— Она тебя не тронет.
— А собиралась? — ужаснулась я. Голос стал тонким и противно-писклявым.
— Никто тебя не будет трогать, — моментально среагировал Кир.
— Ага, про Тарана ты так же поговорил, — буркнула я.
Кирилл медленно повернулся и прищурился. Цепкий взгляд серых гипнотических глаз был острым, готовым порезать в любой момент. Разговор от темы друзей плавно свернул на опасную дорожку. Потому что настроение соседа ухудшалось с каждым мгновением.
— Что он сделал? — проскрежетал Юсупов. — Приставал? Давай, Светлячок, говори. Мы с ним не настолько хорошие друзья, чтоб закрывать глаза на подобную хрень.
Он выглядел пугающе. Не так, словно может придушить меня на месте, а так, будто собирался покалечить Тарана, раз и навсегда объяснив, как поступать не стоит. И уж кровопролития я точно не желала.
— Ничего такого, — специально потрясла головой, чтоб волосы скользнули вниз и прикрыли раскрасневшиеся щёки. — Всё хорошо.
Ложь. Толик специально зажимал меня в углах и хватал за руки, словно больше распаляясь от моих истерически-высоких «Нет». К счастью, он так же быстро остывал и терял всякий интерес.
Краем глаза я заметила, насколько внимательно следит за мной Кирилл. Он буквально сканировал меня с макушки до пяток, задумчиво покусывая губы.
«Вот же дура! — думала я. — Надо было молчать!»
К счастью, продукты закончились, и нам с Юсуповым пришлось разойтись по разным комнатам. Я быстренько прибралась, сделала домашку и побежала открывать дверь, как только раздался звонок домофона.
— Я сейчас с таки-и-им парень говорила, — с ходу затараторила Алла. — Ты даже не представляешь! Он тако-о-ой симпатичный! Правда же? — она толкнула Женьку локтем, параллельно стягивая с себя фиолетовое пальто.
— Ага, только ты ему зачем? — меланхолично уточнила Баландина и едва заметно усмехнулась.
— Любить, ценить и уважать, — мурлыкнула Шумова и прошла в кухню-гостиную. Она развела руки в стороны и чуть покружилась. — К чёрту парней, когда есть такая квартира! Сколько ты за неё платишь?
Слишком много. Ценой оказался мой покой.
— Бесплатно, — ответила вместо меня Женька и скорчилась, когда я на неё шикнула. — А что? У ваших с Кирычем предков договорённости, вот и весь секрет.
Алла провела когтем по картине и, удовлетворённая увиденным, кивнула на дверь.
— Пошли к тебе посидим. Чтоб без лишних ушей.
Я не стала говорить, что вообще-то стена между нашими с Киром комнатами была не такой уж толстой и точно не железобетонной. Через неё всё было слышно. Не до мельчайших подробностей, однако когда Юсупов вздумал слушать музыку в шесть утра, мой сон улетучился.