Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я снова изо всех сих пыталась сопротивляться, врезала мужчине, что есть силы куда-то в подбородок. Услышала короткий стон и попыталась вырваться снова. Меня просто как куклу потащили на ногу в один из отсеков, ведущих к эвакуационной капсуле.
Дым стал рассеиваться и прямо перед моим лицом замелькали развороченные тела четырёх ребят. Опять стало дурно, но я не позволяла дань волю эмоциям. В последний раз, зацепившись о косяк двери отсека руками, я попыталась вырваться, но шанд с силой бросил мою ногу об пол, отчего я ударилась коленом и застонала. А затем, навис надо мной как скала, схватил моё лицо двумя пальцами. От боли слёзы брызнули из глаз, но взгляда я не отвела.
-Или ты сейчас спокойно садишься в капсулу или я пристрелю тебя как этих азирийских жаб, поняла?
Я ничего не ответила, молча злобно буравила взглядом акулоголового. Он не оставит меня в покое. Не получилось обменять здесь – обменяет где-то в другом месте или использует как живой щит, или... Вздрогнула.
Эти мысли придали мне решимости и я со всех силы воткнула ему нож в шею. Кровь серого цвета полилась из артерии, забрызгав и меня и всё вокруг. От неожиданности шанд нажал на спусковой крючок бластера и дробь боевых зарядов прочертила путь от пола до потолка отсека, чудом не задев меня. Иномирец упал.
В шоке от своего поступка я не могла оторвать округлившихся глаз от хрипящего мужчины.
-Это плохой человек, это плохой человек, – шептала я, пялясь на то, как жизнь медленно уходит из тела акулоголового.
-Лира! – послышалось где-то за мной, – Лира, девочка, поднимайся, давай, нам пора.
Меня подняли на ноги. Всё ещё не отрывая взгляда от шанда в луже крови я почувствовала, как с меня снимают рюкзак. Я пошатнулась, как будто лишилась опоры, но взгляда не отвела.
-Шахр, – выругались рядом и следом за рюкзаком на плечо полетела я.
От неожиданности я перестала пялиться на тело и только тут поняла, что Марс нашёл меня.
-Ты нашёл меня.
-Скорее, птичка, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Через десять минут мы можем не суметь покинуть крейсер.
Меня бережно спустили на пол и я прислонилась к стене, пока мужчина открывал капсулу. Первый внутрь небольшого корабля полетел большой рюкзак террианца.
-Зайди и сядь справа.
Я послушалась. Ноги были ватные, в ушах звенело.
Чёрт дёрнул меня оглянуться и я увидела, что Марс собрал бластеры, лежащих на полу мужчин, а затем вынув из шеи шанда мой нож, обтёр его о штаны и, повертев в руке, сунул на пояс на ноге. Отвернулась и вцепилась пальцами в ручки сидения.
Террианец быстро вбежал в эвакуационную капсулу и закрыл её. Я смотрела в одну точку огромного элюминатора, занимавшего всю стену перед нами. Однообразная, беспросветная тьма космоса будто засасывала меня в себя. Теперь я тоже часть этой жестокой тьмы...
На задворках сознания слышала, что Марс отдаёт команды автопилоту, слышала жужжание и тихий писк двигателя. Когда мы отстыковались – знатно тряхнуло так, что я подпрыгнула на месте, отчего ремни безопасности тут же стянули моё тело так, что выбило весь воздух из лёгких.
-Ты хорошо сделала, что взяла рюкзаки, Лира, но в следующий раз оставь их и беги. Так ты будешь более манёвренней, – я проигнорировала. Всё это казалось неважным. Низкий бас Марса наложился на темноту космоса и мне казалось, что с каждым миллиметром я всё глубже и глубже погружаюсь в чёрную дыру невыносимого зла.
-Лира, посмотри на меня, – сильные руки нежно погладили меня по коленям и выше. Его пальцы почти отодрали мои от подлокотников и только сейчас я поняла, как сильно их сжимаю.
Сил понять, что он говорит не было. Мне так хотелось прекратить всё это. Оказаться на Земле, в подмосковье, на нашей старенькой даче с мамой. Я же всего лишь обычная девчонка, я просто ксенолингвист и учитель, я не убийца.
-Я знаю, малышка, знаю, но сегодня тебе пришлось постоять за себя, иначе было никак, – я вслух сказала?
Мою голову с силой повернули и я наткнулась на две чёрные дыры. Пропала. Я пропала. Я в аду.
-Нет, нет, – слёзы потекли градом от осознания, что кажется я провалилась в черноту окончательно и бесповоротно.
Марс сгрёб меня в охапку, несмотря на то, что я выла в голос, пиналась и отталкивала его, била, кусалась и всё повторяла, – нет, нет, НЕТ!
-Прости меня, Лира! Я захотел себе нежность, не подумав о том, как эту нежность уберечь. Я захотел себе тепло, не подумав, как это тепло сохранить. Прости меня, птичка, – он обнимал крепко и я снова обмякла в его руках. Полное опустошение накрыло меня. Мне было всё равно, что он делает.