-У Солнца будет жертва, битва близко, - ответил Марс и потянул меня за один из свободных столиков.
-Что значит Солнцу нужна жертва, - с тревогой спросила я, перекидывая ногу через лавочку, чтобы сесть за столик. После того как Марс представил меня команде на нас перестали обращать внимания, давая возможность поесть.
-Мы верим в Великого Праотца, который смог усмирить все три Солнца Терры и превратить их силу в свою собсвенную, заключив сделку. Солнца дают нам силу, а мы приносим жертву войны.
-Войны, - эхом повторила я, содрогнувшись.
-Да, птичка, войны. Я говорил, что террианцы раса наёмников и убийц. Так вот, всё, что мы умеем красть, убивать, отбирать силой. Но ещё мы умеем строить и созидать так, как никто из живущих в других галактиках не может.
-Вы... собираетесь развязать войну?
-О чём ты, а норта? Война уже давно развязана, мы просто находимся в этой битве потому, что не знаем ничего другого и не понимаем, как заключить мир внутри самих себя.
Я понимала о чём он. О внутренней борьбе, которая никогда не прекращается внутри нас самих. Может быть мы все не такие уж и разные?..
Вяло поковыряв какое-то блюдо с Терры я подняла взгляд на Марса, тот с аппетитом уплетал блюдо и я невольно улыбнулась.
-Марс, - вилка застыла в руках террианца и он медленно поднял голову, посмотрев серьёзно мне в глаза.
-Да, терра.
Вздрогнула. Почему-то все террианцы вокруг нас перестали иметь значения, как будто стёрлись и остались только мы вдвоём. Только эти удивительные чёрные космические глаза, смотрящие мне прямо в душу, вытаскивающие самые потаённые мои страхи и желания на свет.
-Почему я?
Он молчал, должно быть, всего пару секунд, но мне они показались бесконечностью. Сердце гулко стучало в ушах. Я смотрела ему прямо в глаза и ждала ответ. Так важно было, что он сейчас скажет. Сломает ли он мои хрупкие надежды...
-Потому что я увидел твоё фото из всех предложенных мне, оно было первое в подборке, дальше я не стал смотреть.
Молчание. Как реагировать? Одна часть меня ликовала, а другая как будто была разочарована.
"Продолжи, просто продолжи", - умоляла я про себя. И он продолжил.
Медленно положив огромную, покрытую урозами, ладонь на сердце, Марс продолжил.
-Песня сердца запела, когда я посмотрел в твои серые глаза. Я решил, что хочу тебя себе. И я тебя себе забрал.
Ауч. Волна негодования постепенно разлилась внутри и поднялась от желудка до самой макушки. Захотел себе? Забрал себе?!
Я хотела вскочить и убежать, но он приковал меня к месту одним резким движением, перехватив мои запястья и с грохотом стукнув мои руки в своих кулаках о металическую поверхность стола.
Слёзы выступили на глаза от обиды, я плотно сомкнула губы и зло посмотрела Марсу в лицо. Мои ладони, сжатые в кулаки, закованные в его ладони как в кандалы, подрагивали от злости, не в силах выпутаться. Мы смотрели друг другу в глаза, сантиметров пятнадцать отделяло наши лица друг от друга. Он потянул меня за руки, вынуждая подвинуться ближе.
-Оркус предсказал, что моё спасение будет во время смерти, но не моей. Когда маленькая сероглазая птичка сама прыгнет в мои ладони, мне остаётся лишь не сжать их и тогда птичка успокоит мою кровь. И тогда я буду сводобен от влияния треклятых Солнц и смогу завершить свою войну. Таково было предсказание. И я увидел тебя. И ты сама запрыгнула мне в руки. Мне остаётся только не сжать тебя слишком крепко.
-А что будет этой птичке, - прошептала я, не разрывая зрительного контакта, наблюдая за всполохами алого огня на его радужке и потянувшись к нему, - что будет с этой птичкой?
-А что птичка хочет, - спросит террианец, приближаясь ещё ближе ко мне так, что я могла чувствовать горячее дыхание, когда он говорит, на своих губах.
-Любви, - выдохнула я ему в губы настолько тихо, что сама едва услышала себя, - птичка хочет любви, - слезинка всё же скатилась по щеке, когда я посмотрела на губы террианца.
-Тогда птичка может просить в придачу всё, что угодно, - сказал Марс и отпустив одно моё запястье и положив ладонь на шею, нежно погладив большим пальцем линию челюсти.
Я поддалась навстречу и мы поцеловались. Не так как раньше. В этом поцелуе было столько нежности и тепла, что я придвинулась ближе, почти легла на столешницу, чтобы касаться его больше и тут он разомкнул наши губы. Тихий звук, с которым мы разсоединились показался мне самым громким звуком на свете. Я посмотрела на Марса слегка одурманенная и увидела серебро в его глазах.