-Ты можешь пойти со мной и увидеть маму. А потом твой тер приползёт за тобой. Не сможет не приползти, даже если я спрячу тебя на самом краю галактики.
-Я...
-Лира, - угрожающе прорычал Марс.
-Твоя мама, Лира. Ты ведь согласилась на всю эту авантюру ради лучшей жизни. Чтобы спасти ей, верно?
-Откуда ты...
-Молчи, Лира, не смей открывать рот, чтобы говорить с этим... шандом, - плюёт Марс. И я чувствую как злость поднимается откуда-то из желудка всё выше и выше, пока кровь не ударяет мне в лицо. Как он смеет так со мной разговаривать, после всего, что было? После всех этих раз, когда меня могли убить, изнасиловать, унизить. После того, как меня украси, на меня нападали, мне сказали, что моя мама умерла... Прошёл от силы час с тех пор как он был самым родным существом в моей вселенной. Как он смеет?
-Это правда моя мама? - поднимаю глаза на забавляющегося шанда и чувствую, что в помещении стало очень жарко. Я знаю почему.
Марс не говорит ни слова. Я просто слышу крик и заряды бластеров, слышу запах горящей плоти. Всего мгновение и тень возникает за спиной шанда, чтобы медленно в суете финальной битвы, перерезать горло шанда.
Акулоголовый хвататется за горло и оседает на пол, заливая всё вокруг кровью. Я поднимаю руку к лицу, чтобы стереть голубую жидкость с лица и неверяще отупело смотрю на свои пальцы.
Паника уже захлёстывпает меня.
Мир взрвывается звуками ужаса и боли, красный сигнал тревоги орёт что есть мочи, а я так и замерла посередине комнаты в окружении тел, прожженных насквозь иномирцев и только потом я смею поднять глаза не него.
Грудь тяжело вздымается, ноздри яростно раздуваются и я вижу, что броня почти полностью разкурочена зарядами бластеров, но ему всё равно. На моих глазах, раны затягиваются с космической скоростью и мне становится очень страшно, когда террианец делает шаг ко мне.
-Нет, - отспутаю, понимаю тшетность своих действий.
-Никогда, - пара шагов и он нависает надо мной огромной горячей скалой, - никогда не смей говорить, если я сказала молчать.
Я в ужасе смотрю на то, как его кожа буквально каменеетс и трескается. В этих трещинах бежит лава. И я очень хорошо помню, что может быть мне при таком раскладе.
Он просто больно хватает меня за руку и скафыандр на мне плавится под его прикосновением, боль от ожога настигает меня так стремительно, что резко темнеет в глаза, но я не успеваю закричать потому, что он уже яростно меня целует, кусая нижнюю губу почти до крови и всё новые и новые вспышки боли простреливают то бедро, то руки, то шею, когда он с сильно, но так, чтобы я всё ещё могла дыщать, сжимает её и проводит языком от подбородка до ключицы.
-Он её сожжёт! - кричит кто-то.
-Мы все взорвёмся к чертям, если она не сможет успокоить кровь.
-Я не уйду!
"Критическая температура на судне. Вероятность взрыва топлива девяносто пять процентов. Всем срочно покинуть судно. Повторяю! Срочная эвакуация судна. Верояность взрыва топлива девяносто шесть процентов", - ловлю ускользающим сознанием равнодушный голос системы оповещения.
Он отстраняется на миг и я выныриваю из нескончаемого жара, делаю глоток воздуха. Он кажется таким холодным, что я резко прихожу в себя. Но меня разворачивают и просто сдирают одежду.
Лучше бы я потеряла сознание.
Он прижал меня к окрававленной панеле задач и я чувствую, как его адские пальцы обжигают внутреннюю часть бедра. Я плачу уже в голос, нет, я ору от боли и отчаяния.
Он просто убьёт меня. Это монстр и он убьёт меня.
Я чувствую, как он толкается в меня ещё и ещё раз. Я чувствую как жар уже где-то внутри меня и кажется, что ещё пара секунд и все мои внутренности просто связятся внутри.
"Всем срочно покинуть судно! Вероятность взрыва топлива девяносто трпи процента. Повторяю. Вероятность взрыва топлива девяносто один процент. Всем срочно покинуть судно! Вероятность взрыва топлива восемьдесят четыре процента. Повторяю...!"
Я отключаюсь на семидесяти трёх процентах.
Мир вращается, когда я открываю глаза.
Не могу понять, где я и почему мне так плохо.
Я вижу Марса, он склонился надо мной. Его чёрные глаза кажется изучают меня так внимательно и я пытаюсь слабо улыбнуться ему, чтобы показать, что я в порядке, но у меня никак не выходит.
Я со стоном прикрываю глаза и открываю их вновь, чтобы понять, что он мне говорит. Но слова никак не хотят пробиться сквозь шум в ушах и я только и могу пытаться сфокусироваться на террианце, но он тоже двоится и кружится. Меня начинает тошнить и я снова прикрываю глаза.