Она правда жила здесь? Или они врут? Поэтому Марс не смог её найти?
Рой вопросов кружился в голове.
На лице, ещё не высохшем после предыдущей истерики, появились новые слёзы. Я опёрлась о здоровую руку и придвинулась ближе в кровати. Дрожа, попыталась взять маму за высохшую руку, но не смогла. В последний момент мне стало так жутко, что я разрыдалась снова.
Моя бедная мамочка. Что ей пришлось пережить в последние дни своей жизни? Моя добрая, прекрасная мама. Она не заслужила жестокого обращения, она не заслужила этой узкой кровати чёрт пойми где, она не заслужила умирать одна в темноте.
Моё самобичевание прервал голос за спиной. От неожиданности я вздрогнула всем телом и резко обернулась, снова потревожив сломанную руку и согнулась пополам от боли, схватив её за запястье, пытаясь как-то унять боль.
-Вставай. У нас переговоры.
Мне не дали прийти в себя и грубо подняли на остабшие ноги. Чуть устояла.
-Живее, - террианец пнул меня ногой по попе и я пошла вперёд. Возмущаться не было ни смелости, ни сил. Все остатки моего самообладания уходили на то, чтобы более-менее твёрдо стоять на ногах и сдержать рвотные позывы. Рука болела так, что периодически от боли кружилась голова и я останавливалась, сгибаясь пополам от боли, чтобы тут же получить очередной тычок и пойти дальше.
Сколько мы шли - не знаю. По ощущениям целую вечность. Мне было настолько плохо, что когда мы вошли в комнату, залитую солнечным светом я застонав, зажмурилась.
Глаза уже начали отекать от слёз и солнце после долгого пребывание в полумраке резануло по ним беспощадно. В очередной раз меня грубо толкнули вперёд и я вышла на середину комнаты.
Передо мной возникла тень, загораживая меня от беспощадного солнца и я выдохнула, ощутив как становится не так жарко и не так жжёт заплаканные глаза. Я открыла их. И увидела его.
Мой Марс.
Бог войны.
Он стоял посередине огромного панорманого окна, загораживая свет своей массивной фигурой и спасая меня от палящего солнца. Он смотрел на меня в упор. И в этом взгляде не было ничего хорошего.
Но я клянусь, что в тот момент, террианец был самым лучшим существом, которое я только могла бы увидеть.
-Марс, - воскликнула я и, поддавшись порыву, сделала несколько торопливых шагов ему навстречу. Ледяной взгляд чёрных космических глаз, пригвоздил меня к месту и я замерла.
-Открой сферу и я отпущу её, - только сейчас я заметила Киллиана, стоящего позади и наблюдавшего за нами.
-Нет.
Взгляд прямо на меня. Безжалостно. Но я заслужила.
Стало больно. Внутри что-то разорвалось и боль выплеснулась наружу, заставив сердце болезненно сжаться и начать перекачивать её по всему организму.
-Хмм, надо же. Ни один терр не может оставить терру в беде. Но, видимо, Марсу, - Киллиан растянул его имя намеренно, произнеся его с какой-то издёвкой, - воля Праотцов не указ. Как и все остальные правила.
Он молчал.
Это молчание мучало меня сильнее, чем боль в руке. Сильнее, чем все грядущие мучения. Сильнее, чем боль от утраты мамы. Сильнее, чем осознание, что моя планета погибает и я никогда не смогу вернуться домой. Сильнее, чем осознание моей глупой, ужасной ошибки.
Я положила ладонь на низ живота, непроизвольно. И его чёрные глаза вперились в мою руку на животе, а затем так же стремительно поднялись на моё лицо. Желваки заходили на скулах террианца и мне стало ещё хуже.
Я всё сломала. Всё разрушила.
-Да, мы выяснили опытным путём, - Киллиан сделал паузу, наслождаясь тем, как раздулись ноздри Марса, как его глаза яростно вспыхнули алым и лава в его крови начала блуждать по узорам на его коже, - что вы с террой Райт ждёте пополнения.
Он молчал.
-Даже если она тебе не нужна, но ребёнок, Марс. Ребёнок - это то, от чего истинный сыр Терры никогда не откажется. Всего лишь открой мне сферу и я отпущу вас... троих, - торжественно заключил Киллиан. Я перевела взгляд на него. Хотя голос Киллиана был полон издёвки, глаза оставались абсолютно серьёзными. Он уже успел убедиться, что не сможет открыть сферу без помощи Марса.
-Ты сам сказал, что я пренебрегаю правилами. С чего ты взял, что мне нужен ребёнок от неё? Я пришёл за сферой.
Сердце окончательно ухнуло вниз, разбившись и поранив меня изнутри ещё сильее. Я открывала рот, как рыба, силясь вздохнуть, но выходило плохо.