Князю П. А. Вяземскому
Теперь не то, что за полгода,Теперь не тесный круг друзей —Сама великая природаВаш торжествует юбилей…
Смотрите, на каком простореОна устроила свой пир —Весь этот берег, это море,Весь этот чудный летний мир…
Смотрите, как, облитый светом,Ступив на крайнюю ступень,С своим прощается поэтомВеликолепный этот день…
Фонтаны плещут тиховейно,Прохладой сонной дышит сад —И так над вами юбилейноПетровы липы здесь шумят…
А. А. Фету
Тебе сердечный мой поклонИ мой, каков ни есть, портрет,И пусть, сочувственный поэт,Тебе хоть молча скажет он,Как дорог был мне твой привет,Как им в душе я умилен.
* * *
Затею этого рассказаОпределить мы можем так:То грязный русский наш кабакПридвинут к высотам Кавказа.
Его светлости князю А. А. Суворову
Гуманный внук воинственного деда,Простите нам, наш симпатичный князь,Что русского честим мы людоеда,Мы, русские, Европы не спросясь!..
Как извинить пред вами эту смелость?Как оправдать сочувствие к тому,Кто отстоял и спас России целость,Всем жертвуя призванью своему, —Кто всю ответственность, весь труд и бремяВзял на себя в отчаянной борьбе,И бедное, замученное племя,Воздвигнув к жизни, вынес на себе, —
Кто, избранный для всех крамол мишенью,Стал и стоит, спокоен, невредим,Назло врагам, их лжи и озлобленью,Назло, увы, и пошлостям родным.
Так будь и нам позорною уликойПисьмо к нему от нас, его друзей!Но нам сдается, князь, ваш дед великийЕго скрепил бы подписью своей.
* * *
Как летней иногда пороюВдруг птичка в комнату влетитИ жизнь и свет внесет с собою,Все огласит и озарит;
Весь мир, цветущий мир природы,В наш угол вносит за собой —Зеленый лес, живые водыИ отблеск неба голубой, —Так мимолетной и воздушнойЯвилась гостьей к нам она,В наш мир и чопорный и душный,И пробудила всех от сна.
Ее присутствием согрета,Жизнь встрепенулася живей,И даже питерское летоЧуть не оттаяло при ней.
При ней и старость молодела,И опыт стал учеником,Она вертела, как хотела,Дипломатическим клубком.
И самый дом наш будто ожил,Ее жилицею избрав,И нас уж менее тревожилНеугомонный телеграф.
Но кратки все очарованья,Им не дано у нас гостить,И вот сошлись мы для прощанья, —Но долго, долго не забыть
Нежданно-милых впечатлений,Те ямки розовых ланит,Ту негу стройную движенийИ стан, оправленный в магнит,Радушный смех и звучный голос,Полулукавый свет очейИ этот длинный, тонкий волос,Едва доступный пальцам фей.
19-ое Февраля 1864
И тихими последними шагамиОн подошел к окну. День вечерел,И чистыми, как благодать, лучамиНа западе светился и горел.И вспомнил он годину обновленья —Великий день, новозаветный день, —И на лице его от умиленьяПредсмертная вдруг озарилась тень.
Два образа, заветные, родные,Что как святыню в сердце он носил,Предстали перед ним – царь и Россия,И от души он их благословил.Потом главой припал он к изголовью,Последняя свершалася борьба, —И сам спаситель отпустил с любовьюПослушного и верного раба.
* * *
Не всё душе болезненное снится:Пришла весна – и небо прояснится.
* * *
Кто б ни был ты, но, встретясь с ней,Душою чистой иль греховнойТы вдруг почувствуешь живей,Что есть мир лучший, мир духовный.
Encyclica
Был день, когда Господней правды молотГромил, дробил ветхозаветный храмИ, собственным мечом своим заколот,В нем издыхал первосвященник сам.
Еще страшней, еще неумолимейИ в наши дни – дни Божьего суда —Свершится казнь в отступническом РимеНад лженаместником Христа.
Столетья шли, ему прощалось много,Кривые толки, темные дела,Но не простится правдой БогаЕго последняя хула…