И вот двенадцать лет уж длитсяУпорный поединок тот;Иноплеменный мир дивится,Одна лишь Русь его поймет.Он первый угадал, в чем дело,И им впервые русский духСоюзной силой признан смело, —И вот венец его заслуг.
* * *
Свершается заслуженная караЗа тяжкий грех, тысячелетний грех…Не отвратить, не избежать удара —И правда Божья видима для всех…То Божьей правды праведная кара,И, ей в отпор чью помощь ни зови,Свершится суд… и папская тиараВ последний раз купается в крови.
А ты, ее носитель неповинный, —Спаси тебя Господь и отрезви —Молись ему, чтобы твои сединыНе осквернились в пролитой крови.
По прочтении депеш императорского кабинета, напечатанных в «Journal de St.-PéTersbourg»
Когда свершится искупленьеИ озарится вновь Восток, —О, как поймут тогда значеньеВеликолепных этих строк!
Как первый яркий луч денницы,Коснувшись, их воспламенитИ эти вещие страницыОзолотит и освятит!
И в излиянье чувств народных,Как божья чистая роса,Племен признательно-свободныхНа них затеплится слеза!
На них записана вся повестьО том, что было и что есть;Изобличив Европы совесть,Они спасли России честь!
Михаилу Петровичу Погодину
Стихов моих вот список безобразный —Не заглянув в него, дарю им вас,Не совладал с моею ленью праздной,Чтобы она хоть вскользь им занялась…
В наш век стихи живут два-три мгновенья,Родились утром, к вечеру умрут…О чем же хлопотать? Рука забвеньяКак раз свершит свой корректурный труд.
Памяти Е. П. Ковалевского
И вот в рядах отечественной ратиОпять не стало смелого бойца —Опять вздохнут о горестной утратеВсе честные, все русские сердца.Душа живая, он необоримоВсегда себе был верен и везде —Живое пламя, часто не без дымаГоревшее в удушливой среде…
Но в правду верил он, и не смущался,И с пошлостью боролся весь свой век,Боролся – и ни разу не поддался…Он на Руси был редкий человек.
И не Руси одной по нем сгрустнется —Он дорог был и там, в земле чужой,И там, где кровь так безотрадно льется,Почтут его признательной слезой.
* * *
Печати русской доброхоты,Как всеми вами, господа,Тошнит ее – но вот беда,Что дело не дойдет до рвоты.
* * *
Вы не родились поляком,Хоть шляхтич вы по направленью,А русский вы – сознайтесь в том —По Третьему лишь отделенью.Слуга влиятельных господ,С какой отвагой благороднойГромите речью вы свободнойВсех тех, кому зажали рот!
Недаром вашим вы перомАристократии служили —В какой лакейской изучилиВы этот рыцарский прием?
* * *
«Нет, не могу я видеть вас…» —Так говорил я в самом деле,И не один, а сотню раз, —А вы – и верить не хотели.
В одном доносчик мой не прав —Уж если доносить решился,Зачем же, речь мою прервав,Он досказать не потрудился?
И нынче нудит он меня —Шутник и пошлый и нахальный —Его затею устраня,Восстановить мой текст буквальный.Да, говорил я, и не раз —То не был случай одинокий —Мы все не можем видеть вас —Без той сочувственно-глубокой
Любви сердечной и святой,С какой – как в этом не сознаться? —Своею лучшею звездойВся Русь привыкла любоваться.
* * *
Великий день Кирилловой кончины —Каким приветствием сердечным и простымТысячелетней годовщиныСвятую память мы почтим?
Какими этот день запечатлеть словами,Как не словами, сказанными им,Когда, прощаяся и с братом и с друзьями,Он нехотя свой прах тебе оставил, Рим…
Причастные его труду,Чрез целый ряд веков, чрез столько поколений,И мы, и мы его тянули бороздуСреди соблазнов и сомнений.И в свой черед, как он, не довершив труда,И мы с нее сойдем, и, словеса святыеЕго воспомянув, воскликнем мы тогда:«Не изменяй себе, великая Россия!