Ты предлагаешь сесть на чемоданчик.
— А от меня вчера ушла жена…
И вообще я в жизни неудачник.
Я помню, у тебя коса была.
Обрезала.
Похожа на мальчишку…
Ты вроде тоже замужем была.
Ты счастлива?
Молчишь?
Чего молчишь ты?
С годами
после горьких неудач
Стареем
и становимся умнее…
Ты плачешь, да?
Ты плачешь?..
Что же, плачь.
А я вот больше плакать не умею. —
Заговорил бессвязно, как в бреду,
И начал целовать худые руки…
— Оставь меня.
Не надо.
Я пойду.
— Куда пойдёшь?
Домой?
— Пойду к подруге. —
А властный голос,
требуя,
маня,
Настаивает,
просит,
молит, ибо
«Там дождик,
там темно,
а у меня…
Ведь я тебя…
Останешься?
Спасибо».
Внезапно утро хлынуло в окно
Безудержною солнечной рекою.
Да, мудренее вечера оно,
Особенно
когда оно такое!
Проснулись оба,
вдруг помолодев
От утреннего солнечного света.
Не на тебя,
а мимо поглядев,
Она сказала тихо:
— Бабье лето…
Вчерашний день,
из памяти сочась,
Мучительно глядит на вас,
осклабясь.
Поэтому молчите вы сейчас,
Минутную в душе ругая слабость.
А солнце бьёт в окно,
глаза слепя.
Оно растёт,
растёт и тяжелеет.
Её жалеешь ты, а не себя.
Тебя,
а не себя она жалеет.
Ты чувствуешь,
что ты её сильней,
Ты мог бы ей помочь,
не потакая…
А в это время думается ей:
«Он хил душой.
Но я-то не такая!»
Я знаю,
от слепой хандры устав,
Как от изжоги,
пить не станешь соду.
Душа,
как ревматический сустав,
Порою ноет в мерзкую погоду.
Но сколько старых ран ни береди,
В такое утро
хочешь всей душою
Поверить в то,
что жизнь-то впереди!
Всё впереди —
красивое, большое.
Поэма без конца
Не слишком ли рассказываешь часто
Ты нам о том, как любишь, как любим.
И притчей во языцех стало счастье,
Которое дано всего двоим.
Вот телеграмма.
Там, за дальней далью,
В окне тебе знакомого жилья,
Укутав плечи материнской шалью,
Заплакала любимая твоя.
Я вижу, как она сутулит плечи.
Житьё сейчас ей стало не в житьё…
Ей очень тяжело, но будет легче,
Когда ты будешь около неё.
Спеши к своей любимой! Плюнь на вещи,
На всё, с чем много суетной возни;
Возьми с собой в дорогу сердце вещее,
Любовь свою крылатую возьми.
Что ты стоишь? Чего ты время губишь?
Отходит эшелон… Вагон лови!
Молчишь? Молчишь… Да ты ж её
не любишь…
Как жаль тебя. Не стоишь ты любви.
…С наивным удивлением ребёнка
И с жадностью, присущей старикам,
Глядит на мир печальная девчонка,
Скользят неслышно слёзы по щекам.
Опять на телеграмму не ответил.
Опять сегодня милый не со мной…
А за окном звенит зелёный ветер,
Зелёный ветер стороны лесной.
Небесный купол над лесным прибоем
От серых облаков отяжелел…
«Любимый, что случилося с тобою?
Быть может, ты внезапно заболел?
Быть может, в этом только и помеха,
Ведь ты же быть не можешь подлецом,
Ведь ты ж не мог, любимый, не приехать,
Узнав, что скоро станешь ты отцом?»
Любовь, любовь!
Кто из влюблённых только
Себя не убеждал упорно в том,
Во что и сам не верил… и надолго
Не мог разубедить себя потом.
«Любимый болен… Да… Температура.
Он в забытьи. Он спит тревожным сном.
Он бредит мной, а я-то, дура, дура,
Бог знает что подумала о нём».
И девушка, глаза свои закрывши,
Увидела во сне далёкий дом
Под занесённой первым снегом крышей
И юношу больного в доме том.