Выбрать главу
Ночами спал недобрым сном, А просыпался, весь дрожа. Мне снова снился взрыва гром, И затонувшая баржа, И в небе чёрный самолёт, Далёкого пожара свет, Вода холодная как лёд… Кричу я:         — Мама! —                   Мамы нет.

После изгнания фашистских захватчиков из родного города Володя Морозов, уже повзрослевший тринадцатилетний подросток, вместе с матерью и сестрёнкой вернулся из эвакуации. В одном из ранних стихотворений он писал об этом:

Сорок пятый. Опять поезда. Пионер большеглазый и строгий Возвращался домой. Навсегда. В пассажирском. По той же дороге.
.  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .  .
Остановка. Закутан вокзал В паровозную дымную бороду… Вышел — и… не смотрели б глаза: За вокзалом не было города.

Слов мало, а как много сказано. В лаконичности этих простых строк скрыта глубина впечатлений и переживаний. Рано повзрослевшие большеглазые дети войны уже перешагивали в юность.

Первые стихотворения Владимира Морозова были напечатаны, когда он учился в девятом классе. А спустя полтора года Морозов уже выдерживает творческий экзамен в Литературный институт имени А. М. Горького. В то время у него не было и десятка стихотворений, но и за этими немногими строчками будущие его наставники — в первую очередь Михаил Светлов и Сергей Смирнов — увидели в нём поэта, почувствовали его одарённую чуткую душу.

Во время учёбы в институте Владимир Морозов редко выступал в печати со своими стихами. Но, как вспоминает Роберт Рождественский, он часто читал стихи в холодных вагонах электрички (студенческое общежитие находилось под Москвой, в Переделкине), в перерывах между лекциями… «А в перерывах на всех институтских подоконниках одна и та же картина: поэты держат друг друга за грудки и читают только что написанные (иногда на лекциях) стихи. Возле некоторых — толпа студентов. Слушают. Снисходительно одобряют. Не уходят. Когда читал Морозов, толпа была самой большой. Это я помню».

Владимиру Морозову было присуще одно из ценнейших качеств — высокая требовательность к своему творчеству. Первое стихотворение в журнале «На рубеже» (ныне «Север») появилось в конце 1951 года, когда поэт уже учился в Литературном институте.

Морозову были чужды псевдоноваторские изыски в поэзии. Он стремился к простоте и ясности, которые так характерны для классической русской поэзии. Вот какие дружески одобрительные строки написал о нём его друг-однокурсник, ныне известный поэт, лауреат Ленинской премии Егор Исаев:

Люблю тебя, Кудрявый соловей, За звонкий стих твой Без кудрей.

Многие стихи В. Морозова — это ёмкий рассказ о человеческих судьбах. Некоторые из них по глубине изображения равноценны поэме. В начале 1953 года в газете «Комсомольская правда» печатается одно из лучших стихотворений поэта «Одинокий». Оно находит широкий и горячий отклик: в редакцию поступили сотни писем читателей. В этом стихотворении-новелле поэт сумел взволнованно сказать о судьбе трёх людей, когда-то любивших друг друга. С нежностью и глубоким уважением пишет он о женщине-матери, воспитавшей замечательного сына. Большой, благородной души человек, она не чувствует себя покинутой, одинокой:

Неправда,           одинокий — это тот, Кто только для себя живёт на свете.

Поэтическому дарованию Владимира Морозова присущ подлинный лиризм, который органически сочетается с гражданственностью, с глубоким анализом и широтой отображения тех или иных явлений жизни.

В 1954 году в февральском номере журнала «На рубеже» печатается одно из лучших произведений поэта — лирическая поэма «Анастасия Фомина». В ней он создал запоминающийся образ русской женщины-труженицы, усыновившей и воспитавшей в тяжёлые годы войны чужого ребёнка и спасшей его от смерти ценою собственной жизни… Сыновней любовью, сердечной теплотой дышат поэтические строки о рабочей, истинно прекрасной русской женщине, свершившей незаметный с виду подвиг:

Поделен суточный паёк Анастасией Фоминой: Побольше —            это мне кусок, Поменьше —            это ей самой. Я выжил в благодарность ей, Недосыпавшей по ночам, Недоедавшей много дней… Я выжил в благодарность ей, На удивление врачам. Но разве знать тогда я мог, Что чем я становлюсь сильней, Чем ярче мой румянец щёк, Тем цвет лица её бледней.